Против ветра, мимо облаков

Я специально стеклянный стакан взяла, такой сок невозможно пить из пластика, вкус теряется, и стакан даже не разбился… Ну, чего застыл, ешь немедленно, тут вот еще пирожные, ты такой худой, смотреть страшно, тебя обязательно нужно откормить, потому что это никуда не годится — быть таким худым, мужчина должен быть в теле, и…

Назаров был просто раздавлен потоком слов и, когда Ника неожиданно замолчала, вопросительно поднял на нее взгляд.

— Я вечно болтаю, особенно когда волнуюсь. — Ника вдруг улыбнулась, и улыбка ее была до того искренняя и настоящая, что Назаров мгновенно оттаял. — Жень, ты кушай, а я просто посижу с тобой.

Назаров принялся за еду, а Ника пододвигала к нему судочки, налила сок, но ее хлопоты странным образом не тяготили и не смущали. И невозможно было представить, что они знакомы всего несколько часов.

— Ты, наверное, думаешь, откуда мы все взялись на твою голову? — Ника забрала опустевший судок, спрятала в сумку. — Ешь салат, его немного, и нужно съесть, он вкусный. Это Лерка узнала твою Вику… Мы просто хотим помочь!

— Потому что я не верю, что Вика убила свою сестру. Кого она может убить? Это немыслимо!

— Это не аргумент. — Назаров покачал головой. — Я могу сказать, что она не убивала Дарину, но я знаю Вику много лет, а ты ее не знаешь совсем.

— Неправда! — Ника нахмурилась. — Мы все видели ее, слушали ее вечерний канал, она в кафе к нам приходила — можно мнение составить. Просто именно тогда, когда с Викой произошло несчастье, в нашей с Леркой жизни, как и в жизни всех, кого ты сегодня видел, тоже кое-что происходило, и я тогда не вникала, просто слышала. Невозможно было не слышать, все каналы трубили об этом, все интернет-новости и прочие новостные ресурсы смаковали подробности, и эти ее… родителями их сложно назвать, но пусть — родственники, и актеришка ее поганый, что только не лили на нее. И тут Лерка говорит: я видела Викторию Станишевскую, она в Привольном живет, и ей, похоже, паршиво.

— А кому после тюрьмы хорошо? — Назаров допил сок и ощутил, что словно сил набрался. — Спасибо за ужин, Ника, мне это и правда требовалось. А насчет родни и актеришки… Да плевать, что они там говорили! Они вряд ли повлияли хоть на что-то, просто поимели свой гешефт из ситуации, другого и ждать не приходилось, там по-другому и не было никогда.

— А вот так. — Назаров встал и зашагал по вестибюлю, и голос его под высоким потолком звучал очень гулко. — Папаша ее в Привольном родился, в семье учителей. Бабушка Вики, Любовь Петровна, всю жизнь учительницей младших классов работала, дедушка читал язык и литературу.