Против ветра, мимо облаков

 — Алена внимательно наблюдала, как тяжелый шмель безуспешно пытается пристроить свою пушистую полосатую тушку на небольшой желтый цветок ноготков. — Купила себе по весне, а вчера примерила — они большие, похудела я по лету, а тебе в самый раз будут.

— Что — Алена? — Алена фыркнула. — Чтобы мне их носить, надо же перешивать, а мне некогда возню с шитьем затевать. А тебе они будут как раз.

Конечно, Алена не стала говорить подруге, что купила эти джинсы вчера, выдернув одну из продавщиц в качестве манекена, потому что ростом и фигурой та была похожа на Вику. Но Алена знала: Вика ни за что на свете не примет у нее никакого подарка подобного рода, гордая. А денег у нее негусто: моет машины на мойке при ее кафе и зарплату получает как все, больше — ни-ни, сразу рогом упирается. Да еще продает на трассе фрукты, ягоды, пучки лекарственных трав — рядом с мойкой оборудовал ей Юрка небольшой прилавок, вот с того и живет. Да с огорода, который они с мужем помогли ей посадить по весне и за которым Вика ухаживает люто.

— Рассказывала мне тетка Лида, как вчера бывшего твоего в лужу усадила. — Алена хихикнула. — Ему это небось хуже горькой редьки было — вот так его при девице опустили.

— А то. — Вике не хотелось вспоминать вчерашнее, да от Алены не отвяжешься. — Он подтяжку сделал, а тут — мужчина, уймите вашу дочь!

— Так и ездит на твоей машине, вот же сволочь.

— Ага. — Вика поднялась и отряхнула юбку. — Алена, не хочу я об этом говорить. Моя жизнь закончилась — в том, привычном смысле. Я опустилась на самое дно, и выхода отсюда уже нет, и давай оставим эти разговоры.

— Ты хочешь сказать, что жить здесь — это самое дно?

— Не заводись. — Вика спустилась с бугорка и встала в полосу, освещенную солнцем. — Ты отлично знаешь, что я хочу сказать, к чему утрировать и передергивать, цепляясь к формулировкам.

Она пошла в сад, думая о том, что совершенно напрасно не нашла смелости покончить с собой в колонии, а здесь, в этом доме — нет, нельзя. Это светлое место, осененное счастливыми воспоминаниями. Впрочем, остается надежда, что ее может, например, сбить машина.

— Когда меня не станет, этот дом будет твой. — Вика прижалась спиной к каштану, когда-то посаженному для нее дедом. — Не пили этот каштан, он красивый.

Алена плюнула в сердцах и тоже поднялась. Ей хочется стукнуть Вику по голове, до того она разозлилась на подругу, но даже этого она не может себе позволить. За три года от той Вики, которую она знала, ничего не осталось, вернулся человеческий обломок, который пока еще функционирует, но Алена знает: в любой момент, придя в этот двор, она может застать подругу висящей в петле.

Но видеть Вику такой она тоже не может, а как исцелить ее раны, не знает.

— Ладно, поговорили.