Против ветра, мимо облаков

 — Что, если ее просто поставили перед таким выбором, в котором она не выбрала себя?

— Вот это нам с тобой, Денис Петрович, и надо выяснить. Я не делаю из Виктории монстра, лично мне она по-человечески симпатична. И то, что с ней сотворили при помощи наших сотрудников — и тогда, и сейчас — чудовищно, и этому нет никаких оправданий. Но я глубоко убежден, что она знает, кто за этим стоит и почему все это с ней произошло. Знает, но выхода не видит. Ее, по сути, загнали в угол и добивают. Но она точно знает, кто и почему это делает.

Назаров впервые в жизни писал статью без всякого удовольствия, просто потому, что нужна передовица, а он главный редактор. И он попросил секретаршу не впускать никого — статья шла тяжело, хотя тема была благодатная, отлично им проработанная, и статью эту он планировал давно. Просто сейчас все отошло на задний план, и только Вика имела значение, и он проводил с ней рядом все свое время.

Но сейчас ему нужно было заниматься работой, и Назарова это тяготило.

— Евгений Александрович, к вам посетитель.

Назаров недовольно поморщился: он несколько раз просил секретаршу не беспокоить его, и секретарша отлично знала, что он торопится и нервничает.

— К вам пришел Валерий Андреевич Станишевский, впустить?

Назаров вздрогнул. Викиного отца он знал, но не видел много лет — с тех пор, как Вика ушла от родителей, чтобы жить с бабушкой, у него не было причин видеться с ее отцом, да и слишком разными дорогами они ходили, чтобы даже просто пересекаться. И вот теперь Станишевский здесь.

Назаров никогда не питал к нему теплых чувств, как и ко всей Викиной семейке, а Дарину и вовсе терпеть не мог, до того она была неприятной и высокомерной. Мать Виктории, Раиса Станишевская, всегда казалась ему застывшей ледяной глыбой, внутри которой замурован злобный Чужой, а Никита при всех его футбольных талантах казался вечно на взводе, всегда готовый вступить в драку, и главным аргументом для него было дать оппоненту в морду.

Старший Станишевский на фоне своих домочадцев выглядел почти человекообразным. Когда он приезжал в Привольное, то с видимым удовольствием проводил время с местными ребятами, но к Вике относился равнодушно — бегает там какая-то, для спорта непригодна, ну и пусть себе живет, как знает, тем более что она никому не мешает.

Изучив практически все интервью и статьи, которые появились в прессе после убийства Дарины, Назаров только удивлялся, с какой злостью говорили о Вике незнакомые люди, которые ее даже не знали.