Тетушка против

Маргарет не привыкла к нежностям, но она всегда следила за тем, чтобы племянница была сыта и хорошо одета, чтобы не простужалась на сквозняках и регулярно бывала на свежем воздухе, чтобы получила достойное образование и ни в чем не нуждалась."

"Проснувшись на рассвете с мокрой от слез подушкой, Маргарет вспомнила, как раз за разом резким словом или холодным жестом отталкивала от себя девочку, и задалась вопросом: почему она же она не могла быть хоть немного ласковее, теплее? Чего ей стоило хоть иногда самой взять гребень и расчесать волосы Пеппы или почитать ей на ночь книжку?

На смену первому, острому потрясению приходили сожаления и раскаяние. Маргарет сама виновата в том, что оказалась одинокой и ненужной. Однажды Пеппа назвала ее злой ведьмой и оказалась совершенно права.

Двигаясь медленно и устало, Маргарет почистила одно из двух своих платьев, умылась холодной водой, собрала волосы в строгую прическу. Думая о предстоящих заботах — разбудить остолопов и отрепетировать с ними подачу завтрака, который еще следовало приготовить, она толкнула дверь и застыла на пороге, увидев Рауля Флери в коридоре.

Он приволок стул, на котором теперь дремал, облокотившись на стену. По сравнению со вчерашним небрежным нарядом, сегодня он снова щеголял присущей ему пышностью, локоны лежали роскошными волнами, а пряжки на нарядных туфлях бесстыже блестели. С чего бы ему так расфуфыриваться? Да еще без помощи нового лакея, который явно не успел добраться до графского гардероба? Неужели восторженные взгляды Манон не остались незамеченными?

— Ваша светлость? — буркнула Маргарет, скрещивая руки на груди. — Смею надеяться, что никто не застал вас прямо возле моей комнаты. Не хотелось бы объясняться с вашими сестрами.

Однажды она сама провела ночь в этом самом коридоре, карауля Рауля, чтобы он не сбежал в Арлан. Но это было совсем другое дело.

— Ах, Пруденс, — мечтательно проворковал он, не открывая глаз. — Милая Пруденс и ее разлюбезное моему сердцу ворчание. Я соскучился.

— Когда же вы успели? — очень спокойно спросила она, не позволяя голосу дрогнуть. А в груди сразу застучало, забухало, стыдно и жарко.

— Бессонные ночи длинны, — пожаловался он, а потом улыбнулся, вскочил, взмахнул ресницами, поганец. — Умоляю, скажите мне, что вы не очень заняты этим утром. У меня на вас грандиозные планы.

— Совершенно свободна, — тут же ответила она. Завтрак? К черту завтрак, пусть об этом у Мюзетты голова болит.

— Тогда проверим комнату Люки? — предложил Рауль с такими искушающими интонациями, будто предлагал нечто сладко-порочное.

— Конечно, — охотно согласилась Маргарет. Уж лучше чужие тайны, чем собственные мучительные переживания о совершенных ошибках.