Тетушка против

Только молчит и молчит, обиделась на Жиля?.. Бульк-бульк-бульк, ах, господин Люка, потише, потише. Девочки спят, девочек нельзя будить."

"— Мы не разбудим, — пообещала Маргарет, не зная, как успокоить переполошенного дурачка. — Мы просто несем несем корзину в замок. Это тихо.

— Только до ворот!

— Внутрь — ни-ни, — заверила она его.

— Пойдем, — покладисто согласился Жиль и снова затянул свою жуткую колыбельную, которая повторялась и повторялась, и через несколько минут Маргарет осторожно спросила:

— А Люка? Он был таким же добрым, как Глэдис?

— Умный, умный — забормотал Жиль. — Прятал слова в камень… Ла-ла-ла, спрячь словечко там, спрячь словечко здесь…

— Слова в камень? — озадачилась Маргарет.

— Водил палочкой по стенам, а там — ничего не оставалось. Ничегошеньки. Секретик, мой верный Жиль, наш секретик… Замок злой, — поделился он вдруг, вздрогнув, — замок хочет крови. А чужую не берет.

Тут они как раз вступили в тень огромной махины, стоявшей высоко на холме, и Маргарет вдруг померещилось, что у этой тени есть лицо с впавшими глазами и распахнутым в немом крике ртом. Причудливая игра света сменила очертания на женский силуэт в простой нательной рубашке и с непокрытыми длинными волосами. А потом тень снова стала обычной тенью, а замок — обычным замком, пригревшимся на солнышке древним камнем. Ничего зловещего, верно?

Глава 18

Рауль вернулся домой только под вечер в роскошном безлошадном экипаже герцога Лафона, или же «кристальной коляске», как их называли нынче. Вместе с ним ехали взбудораженная удачной продажей вина Соланж и встревоженная Жанна, которая не находила себе места, узнав о том, что алхимик все еще шныряет по замку.

Угрюмо откинувшись на мягком сиденье, Рауль ощущал себя как в бархатном аду. Его душил тяжелый сладковатый запах дорогой парфюмерной воды, которой был пропитан салон — что-то алхимическое, неестественное, лишенное природной тонкости. Сочетание яркого, давящего пурпура (Лафон не уставал намекать на родство с королевской семьей) и золота вызывали приступ мигрени — какая безвкусица!

Все в этом экипаже кричало о роскоши и приверженности к алхимии, которая в свое время и принесла Лафонам богатство и титул. Дед нынешнего герцога, жалкий торговец свинцом, в порыве вдохновения вложил все свои скудные сбережения в покупку нескольких заброшенных копий у самых гор. В одной из штолен его рабочие вышли на жилу странного голубого минерала, чье необычное свечение быстро вошло в моду и добралось до самого королевского двора. Это случилось во времена Гийома Восьмого Деятельного и его разнообразных странных идей о равенстве всех сословий.