Тетушка против

Тупица, тупица Воклюз! Как он мог составить такой документ, даже не вникнув во все детали? Сказала ли ему Пеппа имя своего жениха? Слухи о столичных похождениях молодого графа Флери достигли даже их глуши, и плоха была бы та опекунша, которая бы благословила этот союз.

В результате вместо того, чтобы перестать злиться, Маргарет еще больше себя распалила, шагая все быстрее и быстрее по сухой растресканной от солнца дороге, и появилась в деревне, буквально кипя от негодования.

Покосившаяся арка с облупившемся гербом Флери кричала о том, что когда-то все здесь, и крестьяне тоже, принадлежало этой семье. Узкая улочка, выложенная булыжником, извивалась между плотно прижимающимися друг к другу домами из грубого известняка. Где-то уныло кричал осел, слышался стук топора, тянуло дымом от очагов. Местные глазели на Маргарет, которая была одета пусть и не последней моде, но все же по-городскому, с любопытством, но не лезли с вопросами. Она остановилась только возле древнего колодца, видимо, олицетворявшего центр деревушки.

Возле общественной купели, выдолбленной из монолитной известковой плиты, несколько женщин занимались стиркой. Едкий аромат щелока перемешивался с гниловатой сладостью мокрой шерсти. Забыв про дубовые вальки, которым обычно отбивали белье, кумушки оживленно обсуждали некую Жюли, понесшую от кузнеца. Увидев Маргарет, они замолчали, изобразив нечто вроде поклона, правда, весьма небрежного.

— Я из замка Флери, — сказала она, — хочу купить овощей и пару куриц.

— Замковая, стало быть, — оживилась старуха, сидевшая в тени большого платана. У ее ног стояла корзина фиолетового лука, чьи хвостики она ловко срезала ножом. — Садись, девочка, путь досюда пыльный, дождя-то уже давно нет. Слышала, наследники вернулись в замок?

— Вернулись, — согласилась Маргарет, пристраиваясь на каменную скамью рядом. От быстрой ходьбы ее дыхание сбивалось, а в боку кололо.

— Да, — вздохнула старуха, — сколько лет прошло, а, кажись, только вчера старый граф на охоту выезжал. Мальчонка-то его — бах! — и подстрелил мою корзину для белья. Уж я и хохотала, и бранилась, все разом. Помнишь, Луизетта?

От стайки женщин отделилась пышнотелая женщина лет пятидесяти с волосами, спрятанными под желтый выцветший платок. На ней было холщовое платье с заплатами на локтях и мокрым подолом, прикрытое перетянутым крест-накрест на груди фартуком.

— Как не помнить, — засмеялась она, приподнимая юбку и показывая небольшой шрам на щиколотке. — Вот она, личная подпись маленького графа. Сколько ему тогда было? Лет шесть? Я еще в девицах ходила, а он опять сбежал из замка и пускал по желобам кораблики из коры. Я нагнулась, чтобы схватить игрушку, а он как закричит: «Не трожь! Я отправляюсь в кругосветное плавание!».