Против течения

Синклер откинулся в кресле:

— А не подумал ли кто-нибудь из вас обсудить вопрос с самими близнецами?

Энн покачала головой:

— Нет, я им ничего не говорила. Я решила, что будет правильнее сначала узнать, что может предложить мистер Уотни.

— Все равно, прежде чем обнадежить этого джентльмена или разочаровать его прямым отказом, — сказал Синклер, — я думаю, было бы мудро поговорить с близнецами. Как-никак, но они тут непосредственно замешаны. Давайте спросим их, как они воспринимают этот предмет.

— Мне кажется, что втягивать детей в эту дискуссию было бы ошибкой, — сказал Джон.

Его сопротивление немедленно вызвало возражение Энн.

— Не согласна, — сказала она с новой вспышкой дерзости, еще более яростной из-за той слабости, которую она ощущала несколько мгновений назад. — Синклер прав: близнецов надо спросить. Если ты пошлешь за ними, Джон, мы сообщим им факты и послушаем, что они скажут.

Энн знала, что он все еще готов спорить с ней, но в присутствии Синклера не опасалась его подавляющей настойчивости. Джон подошел к звонку, но внезапно передумал.

— Я схожу поищу их сам, — сказал он, и не успела Энн что-либо ответить, как он вышел из комнаты.

Избавленная от его присутствия, Энн расслабилась и неожиданно для себя опустилась на диван, словно перенесенное напряжение лишило ее сил.

— Джон упрямится, — сказала она. — Он не понимает, что такое быть бедным.

— Всегда очень тяжело поставить себя на место другого человека, — ответил Синклер. — И в то же время я часто замечал, что люди проявляют ненужную гордость, когда дело касается денег: они верят, что деньги — предмет первостепенной важности. А между тем и даяние и получение имеют очень родственный смысл.

— Что вы имеете в виду? — спросила Энн.

— Я имею в виду, — ответил Синклер, — что деньги для дающего — самый легкий дар, и поэтому ленивые люди, раздавая то, что имеется у них в избытке, часто приобретают совершенно незаслуженную репутацию добросердечных. Я не отношу это, разумеется, к Джону, я говорю вообще. Но уверяю вас, Энн, дорогая моя, есть более важные и более ценные вещи, которыми человек может поделиться с другим, чем просто фунты, шиллинги и пенсы.

— О доброте, сочувствии, симпатии и, конечно, о настоящем милосердии, которое идет из глубины нашего сердца, — медленно сказал Синклер.

— Да, понимаю, — отозвалась Энн, — но в то же время у всех нас есть своя гордость, и никому не хочется быть полностью зависимым от кого-то другого.

— Мы все зависим друг от друга, — сказал Синклер, — и самая прекрасная зависимость из всех — это когда мужчина и женщина любят друг друга.

У Энн ответа на это не было, и она впервые попыталась разобраться не в поступках Джона, а в своих.