Против течения

Мой отец, один из самых красивых мужчин, когда-либо виденных мной в жизни, имел страшный и неизлечимый порок — он был игроком. Он заключал пари на что угодно, играл не только на скачках и в карты, он играл на все, что только привлекало его внимание. Однажды он поспорил на несколько сотен фунтов, что муха, которую он выбрал на окне, сядет на подоконник раньше, чем та, которую выбрал другой мужчина. Он был неразборчив, когда дело касалось игры. Мне рассказали историю о том, что однажды, когда я была еще младенцем, он поставил меня в карточной игре против охотничьей собаки другого игрока. К сожалению — я говорю это искренно, — он выиграл. Но удача не всегда улыбалась ему.

Наша мать умерла, когда мы были очень маленькими, и мое детство прошло в бесконечном хаосе неустойчивых обстоятельств. Вначале я их не понимала, но с годами они становились все более устрашающими. Несколько лет отцу каким-то чудом удавалось удерживать свой фамильный особняк, который мы считали своим домом. Но только четыре стены и крыша этого дома оставались неизменными, и их наличие не зависело от удач отца. Временами у нас появлялась прекрасная мебель, ковры, картины, серебро и толпы слуг, ждущих приказаний. Проходила ночь, возможно так казалось мне, и на утро все исчезало. Мы оставались буквально с самым необходимым — на чем спать и с чего есть. Уходили и слуги, все, кроме нашей старой экономки, которая пришла в дом вместе с матерью, когда она вышла замуж. Мы с Чарлзом ее не любили, но тем не менее она оставалась для нас единственной постоянной личностью в беспрестанно меняющемся, непонятном мире.

Моих нянь, а некоторых из них я очень любила, отнимали у меня, и они уходили, оставляя в моей душе горько-сладкие воспоминания, потому что в те дни я была очень впечатлительной.

Я росла и хотя, думаю, внешне становилась упрямее и крепче, внутренне я оставалась очень уязвимой и испуганной. Я научилась вытягивать деньги у отца, когда они у него появлялись, и прятать их, чтобы купить себе платье и даже еду, если его постигали неудачи или он уезжал.

Образование я получила очень скудное: гувернантки возникали и исчезали, как до этого няни. Однажды меня послали в модную школу, но пришлось покинуть ее по окончании второго семестра, так как отец не нашел денег, чтобы заплатить за третий. Чарлзу повезло больше: за его обучение в Итоне платил дядя, платил непосредственно в школу, не доверяя деньги отцу.

Вот жизнь, которой я жила до двадцати одного года, когда отец неожиданно скончался, и мы с Чарлзом оказались не только предоставленными сами себе, а перед горой долгов, да еще перед возможностью крайне неприятного судебного разбирательства. Скажу прямо, выяснилось, что в конце жизни отец стал мошенником: он играл не только на свои деньги, но и на чужие.