Против течения

Одна дама средних лет, получившая известность как меткий охотник, с визгом выскочила в коридор, увидев повешенное над ее гардеробом чучело обезьяны с трубкой в зубах.

— Это всем нам чрезвычайно полезно. Дом пора разбудить, — сказал Чарлз, успокаивая Энн, когда она снова и снова извинялась, а гости только и делали, что описывали свое потрясение. А люди старшего поколения считали своим долгом поведать ей бесчисленные истории, как правило длинные и скучные, о шутках с печальным концом — в зависимости от обстоятельств это были либо смерть шутника, либо сумасшедший дом для жертвы розыгрыша.

После обеда Энн сходила наверх, чтобы разобраться с близнецами, но добиться раскаяния ей не удалось.

— Вот была потеха! Неужели ты этого не видишь, Энн? — смеялся Энтони. — Мы слушали из коридора. Эх, если бы могли еще и видеть!

— Женщины визжали не своим голосом, — хихикала Энтониета.

— Вы оба озорники, — сказала им Энн строго. — Вы страшно напугали милых, симпатичных, добрых людей. Кроме того, вы испортили чучела, особенно если клали их в воду.

— Джон не будет сердиться, — беспечно ответила Энтониета. — Он как-то сказал, что все это пора сжечь.

— Даже слышать не хочу, что он говорил, — заявила Энн. — Я очень сердита на вас.

— Нет, на самом деле ты вовсе не сердишься, — торжествующе сказала Энтониета, — потому что мы слышали, как ты смеялась, разговаривая об этом с Чарлзом.

— Нельзя подслушивать под дверью, — сказала Энн, безуспешно стараясь быть суровой.

К гостям она спускалась, уговаривая себя, что это всего лишь детская шалость и, возможно, Чарлз прав — этому дому пора проснуться. В бальном зале она нашла глазами Майру — лицо сестры светилось наслаждением — и подумала, чего еще желать, если ее маленькая семья цела и здорова. Но ей было искренне неприятно думать, что люди могли по-настоящему расстроиться.

— Не горюйте, — сказал ей позже Чарлз. — Некоторые чопорные юбки, конечно, шокированы, но зато теперь у них есть тема для рассказов за обеденным столом еще на месяцы. Разговоры начнутся завтра же по всему графству, и обещаю: не будет упущена ни одна деталь.

— Больше всего меня заботит леди Мелтон, — сказала Энн.

— Леди Мелтон не понравится, что бы вы ни сделали.

— Почему? — удивилась Энн.

— Вы жена Джона, — коротко ответил Чарлз.

— В сущности, это самый полный ответ.

— Но почему? Это не может быть ревностью. Я еще не видела человека, более равнодушного к собственному сыну.

— Важно не то, что люди говорят, — ответил Чарлз. — Важно, что они чувствуют.

— Разве это не одно и то же?

— Когда-нибудь вы проснетесь, и когда это произойдет — вы повзрослеете.

«Что за чушь он говорит», — подумала Энн. Она не успела этого сказать ему, их прервали сообщением, что ужин подан.