Самогонщик против армии США

— Гош! Неужели ты посмел бы её убить? Тем более — пытать?!

Я преспокойно уплетал ужин, наслаждаясь исправностью правой клешни.

Отремонтировав её за целую корзину сладостей, недельный запас моей мамы, Верун ворчал:

— Опять влез, куда не следовало! Небось, и одной рукой убивал.

— Защищаясь. Одного. Он замахнулся на меня мечом.

— Молодую девицу запихнул в подземелье.

Ого! Оказывается, лесной дедок осведомлён о происходящем.

— Та девица за десять серебряных монет подрядилась убить меня. По ошибке зарезала другого.

Деловито дожевав кекс с орехами, Верун вздохнул:

— О-хо-хо. Проклятые деньги сгубят род людской. Кто будет приносить угощения старому богу рощи? Но девицу не губи.

Он был не одинок в увещеваниях.

— Так что ты собираешься делать с пленницей? Прояви сострадание! — заявила мама в унисон с моими воспоминаниями о нравоучениях Веруна.

— Не решил. Казнить или сгноить её в подвалах Номинорра пока не намерен.

Вообще-то, у магистрата есть своя тюрьма. Дворцовые застенки предназначены для личных врагов и пленников архиглея. Не трудно догадаться, что до ареста Фаи они преимущественно пустовали.

Маме я соврал. Точнее, сказал не всю правду. Собираюсь в Дорторрн, предъявить полукровку королю. Там решим. Хотя, если оставлю ему, выйдет та же фигня. Он казнит убийцу сына или заморит до смерти в тюрьме.

Фаи — тварь. Но так её вырастили и воспитали. Для каросского наёмника бой и мочилово — естественные действия. Не более предосудительные, чем отправление надобностей. Да, пахнет плохо, но такова жизнь.

Едва отужинал, навалились новые ходатаи. Учителя явились толпой — просить за Фаи, узнав об аресте. Говорят, хорошо работала. За какую-то неделю вполне влилась в их профсоюзную организацию.

В столицу нужно спешить. Но я морально устал. Не семижильный. Просто соскучился по жене и мальчикам. По скучной жизни самогонщика и строителя нового светлого будущего, без авантюр, походов и сражений, которые, оказывается, далеко не все оканчиваются победой.

Перед тем, как уйти в архиглейские покои на третий этаж и запретить страже пускать кого-либо даже с известием, что прибыл Моуи и ожидает аудиенции, я велел разыскать и привести ко мне Дюльку — на галерею второго этажа. Около бывшей спальни Айюрра.

Отсюда открывается вид на город, справа проступает излучина реки около порта. Плотно посаженные дома внутри внешнего периметра стен. Острые шпили храмов. Живопись! Особенно на закате.

Бобик, учуяв моё лирическое настроение, улёгся возле ног, показывая: он тоже умиротворён. Ещё бы, наведался на кухню, где внутренняя стража не рискует ему запретить входить, а повара под страхом смерти тут же презентуют здоровенный шмат мяса, мне бы столько хватило дня на три.