Против нее

Виски Бри пульсировали от напряжения. Она сжала дверную ручку.

— Дыши глубоко, — велела Дана. Бри несколько раз вдохнула и выдохнула. — А теперь иди и выясни, что случилось, и постарайся вести себя как тётя Бри, а не как шериф Таггерт.

— Спасибо, — Бри выбралась из машины.

Что-то в этой ситуации было не так. Все подростки временами совершают ошибки. Она и не ожидала, что Люк будет идеальным. Но спровоцировать драку он просто не мог. Ему несвойственны были резкие эмоциональные перепады. Конечно, гибель матери стала для него тяжёлым потрясением, но он научился справляться со своими чувствами, нагружая себя работой. В этом плане Люк был очень похож на Бри.

Но, может быть, она ошиблась? Может быть, в нём что-то сломалось, а она не заметила?

Она вошла в кабинет. Люк и трое других мальчишек сидели во внешнем вестибюле, отделённом от кабинетов стойкой, за которой несколько женщин что-то печатали на компьютерах. Пожилая дама у телефона, волосы которой были стянуты в тугой строгий пучок, не сводила с четырёх хмурых подростков проницательного взгляда.

Люк сидел на пластиковом стуле у стены и, прижимая к губам пакет со льдом, смотрел на трёх парней напротив. Обведя взглядом ребят, Бри увидела, что у двоих подбит глаз, а у третьего разбита губа. Значит, драка была трое на одного, но им досталось от Люка не меньше, чем ему от них.

Этим не стоило гордиться, но она гордилась. Воспитание — сложный процесс.

Троица угрюмо смотрела на Люка — по бокам два темноволосых парнишки, посередине высокий блондин. Длинная прядь свисала ему на лоб. Когда Бри вошла в комнату, его рот скривился в самодовольной усмешке, и он как будто причмокнул. Что-то в его позе выдавало в нём лидера. Бри достаточно долго проработала копом, чтобы инстинктивно понять, что причина всех неприятностей именно в нём.

Бри села на корточки перед Люком, но он, не отрываясь, продолжал смотреть на своих врагов. Горячая ярость и ненависть в его глазах были поразительны. Бри взяла у него мешок со льдом, изучила его лицо. Губа была разбита, возле рта наливался приличных размеров синяк. Бри заменила лёд, тихо спросила:

Он резко кивнул, по-прежнему не глядя на Бри, и её сердце сжалось ещё сильнее.

— Давай выйдем в коридор, — предложила она. — Я хочу, чтобы ты сам сначала рассказал мне, что случилось.

Он наконец перевёл на неё взгляд и встряхнул головой. Его лицо словно окаменело, рот был напряжён, как будто ему стоило неимоверных усилий держать себя в руках, и он опасался, что, заговорив, потеряет самоконтроль.

Бри обожгло знакомое чувство беспомощности. Чутьё подсказывало ей, как сильно он нуждается в том, чтобы она ему верила. Но что она могла сделать, если он не хотел даже с ней поговорить? Она чуть сжала его руку, уголок его рта дёрнулся.