Против нее

Девять месяцев назад она не видела ничего плохого в поедании холодных объедков, но этим утром вдруг остро ощутила одиночество. Ей захотелось оказаться на шумном семейном ужине, где Люк запихивал в рот невероятное количество еды с такой скоростью, что у Бри начиналось несварение желудка, а Кайла рассказывала ужасные анекдоты и так хохотала, что с трудом могла съесть хоть что-то.

Включился свет, и Бри увидела в дверях Дану. Ранняя пташка, она уже была в шортах и футболке. Её светлые волосы были подстрижены коротко и кокетливо по сравнению с причёсками Бри — по будням тугим пучком, по выходным конским хвостом. Хотя ей уже исполнилось пятьдесят, благодаря регулярным занятиям на велотренажере и хорошим генам Дана оставалась стройной.

— Да, конечно. Просто допоздна работала и заночевала у Мэтта.

— Ну ладно, — Дана вошла в кухню, забрала у Бри тарелку. — Садись, приготовлю тебе завтрак.

— Будет с меня и макарон.

— Уверена? Я жарю Люку французские тосты.

Бри кивнула, и Дана пожала плечами.

— Зря. Ну дай хоть подогрею, — Дана поставила тарелку в микроволновку. Пока она гудела, Бри плюхнулась на кресло, опёрлась локтями о стол и уронила голову на руки. Спустя минуту Дана придвинула к ней тарелку. — Ешь. Сегодня я итальянская бабушка.

Бри подняла голову. В горячем виде макароны пахли лучше, и Дана посыпала их свежим пармезаном. По лестнице застучали шаги, в кухню вошёл Люк.

— Доброе утро, — сказал он, не останавливаясь. Хлопнула задняя дверь, он ушёл кормить лошадей.

— Я правильно понимаю, что он ещё злится? — спросила Бри.

— Да, но ты всё сделала правильно. Отпускать его на выходные в поход с приятелями и студентом — верный путь к неприятностям.

— Я знаю. Не знаю только, почему чувствую себя виноватой, — интересно, подумала Бри, она когда-нибудь будет уверенной в своих родительских способностях?

— А почему ты ему отказала?

— Потому что двадцатидвухлетний парень, о котором мы ничего не знаем — такой себе наставник для компании подростков. Люк может принимать правильные решения, а его друзья — нет. И нет никакой гарантии, что даже хороший парень сделает правильный выбор, столкнувшись с огромным давлением сверстников.

— Сколько несчастных случаев, — спросила Дана, — связанных с подростками, алкоголем и наркотиками, имели место в твоей практике?

— Очень много, — некоторые невозможно было забыть. Бри не знала, что ужаснее — фотографировать мёртвых детей или сообщать новости их родителям. — Я знаю, что у меня были все основания отказать Люку, но мне всё-таки не по себе. Мне хотелось его наградить за усердную работу и правильный выбор, а я как будто дала понять, что не доверяю ему, — она выставила ладонь вперёд. — Я всё понимаю. Доверие тут ни при чём.