Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

Но что лучше? Оказаться в этом «котле» или быть раздавленным танковыми гусеницами прорыва?

– Зачем мы взяли эту штуковину? Ты думаешь, нам придется стрелять? – И Дальке пнул ногой Schpandeu, толкнул Райгера, как будто он его притащил сюда и заставил отрывать окоп в сырой, еще не просохшей и потому неуютной чужой земле.

– Помолчи и перестань портить воздух.

Дальке только рассмеялся в ответ. Немного погодя он отшвырнул в сторону лопату и сказал:

– Вот прижмут иваны, и будем тут, в этом сраном окопе, гадить. Каждый в своем углу. Что ты тогда скажешь, приятель?

Ему никто не ответил.

– Тогда возможность облегчиться в своем окопе покажется великим благом."

"По тому жесту, которым первый номер Schpandeu откинул в сторону свою лопатку, можно было догадаться, что ее владелец считал свою работу выполненной. Он закурил. Курил медленно. И смотрел на своих товарищей. Во взгляде его было то дикое выражение, которое взвод знал, как один из своих изъянов. Дальке хотелось над кем-нибудь покуражиться. Но никого подходящего он не видел. Мит был слишком банальной мишенью. Да и жалкой. А сила злобы пулеметчика Дальке была значительно выше. Наконец он докурил свою «Юно» и отвернулся. И ни с того ни с сего, что с ним иногда тоже случалось, брякнул:

– Ненавижу офицеров.

Бальк вначале решил, что он провоцирует своего второго номера. Но в следующее мгновение Дальке начал развивать свою мысль в его сторону:

– Арним, не дай утопить себя в этом дерьме. Ты и не почувствуешь, как оно поступит к тебе со всех сторон. Лейтенантский мундир, дружище, – наживка для дураков. Или ты решил забыть свой университет и сделать военную карьеру на фронте? Надеюсь, ты не настолько глуп, господин унтер-офицер! – по обыкновению рявкнул он напоследок, напирая на «офицер», и надолго умолк.

Он еще что-то бормотал в своем углу на охапке сосновых ветвей, источающих вязкий и по-весеннему молодой запах смолистой хвои, пинал свой Schpandeu, но несильно, чтобы ненароком не повредить свое оружие. Потом затих, и уже через минуту все услышали его храп.

– Чертов придурок, ведет себя так, как будто он здесь главный. А на сто миль кругом на одного ивана. – И Райгер в отместку довольно грубо пнул его ногой и отшвырнул с середины окопа ногу своего первого номера. Тот совершенно не отреагировал на удар товарища, даже храпеть не перестал. Вначале храп Дальке робкими камешками посыпался из распахнутого рта, пахнущего табаком и луком, но вскоре он сменился более мужественными раскатами, и от него задрожала молодая растительность, окружавшая окоп.

– Скотина, – снова сказал Райгер, устанавливая треногу для пулемета. – Ему просто не хотелось подчищать окоп и возиться с «сорок вторым».