Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

– Сколько вас здесь и каков маршрут движения?

Раненый посмотрел на Воронцова, поднял руку, словно пытаясь дотянуться до его кортика, рукоятка которого торчала из голенища сапога, и сказал:

– Как ты меня… Воровской удар… Будь ты проклят, красноперый.

– Русский. – Калюжный толкнул его в плечо стволом ТТ. – Ты, сволочь продажная, отвечай, когда тебя спрашивают! Ну? Чего молчишь, как будто ничего не понимаешь. Все ты понимаешь, шкура немецкая!

Воронцов повторил свои вопросы по-русски.

– Слышь, командир, – поднял голову раненый, – меня Андреем зовут. Давай поговорим по-человечески. Я знаю, мне хана. В живот… Это конец. Меня Андреем зовут. Хоть ты и сволочь комиссарская. А все же русский человек.

– Я не комиссар. Я офицер, командир стрелковой роты.

– А как оказался здесь? Где твоя рота?

– Не твое дело.

– Врешь, прихвостень жидовский.

– Вот уж кем никогда не был, – усмехнулся Воронцов.

– Не был? А кто же ты есть?

– Говорю тебе, командир стрелковой роты. Старший лейтенант Воронцов. Для тебя сейчас самое разумное ответить на некоторые вопросы.

– Андреем меня зовут. Андреем.

Воронцов вдруг почувствовал, что не может произнести его имени. Нелюбин, все это время молча стоявший рядом, нагнулся к раненому и сказал:

– Андрей, говоришь?

Раненый вскинул голову, посмотрел на Нелюбина и кивнул:

– Андрей, батя. Точно.

– И отец, должно быть, у тебя есть? И мать ко двору дожидается?

– И отец, и мать, – вздохнул Андрей и поморщился от боли. – Все как у людей. И крест на груди. А удача вот отвернулась. Ротный твой, батя, оказался половчее меня.

– Эх ты, Андрей, Андрей… Держи нос бодрей…

– Все, батя, отдержался. Убил меня ваш старлей. Воровской удар. А я думал, что возьму тебя легко. – И Андрей повернул голову и посмотрел на Воронцова. В глазах его уже появился туман.

– Куда ж ты шел, Андрей? – спросил Нелюбин. – За нами, что ли?

– За вами, – кивнул Андрей.

– А кто тебя за нами послал?

– Господин Радовский, командир нашей абвер-группы. Хана вам всем, ребята.

– Кто-кто? – И Нелюбин взглянул на Воронцова.

– Георгий Алексеевич Радовский, наш командир. Все, ноги холодеют. Ты врач? – И Андрей ухватил за рукав фельдшера Екименкова.

Тот кивнул.

– Тогда ты должен знать, сколько мне осталось?

– У меня нет медикаментов. Я ничем не могу вам помочь, – ответил Екименков и разжал его пальцы.

– Я спросил не об этом. В Красной Армии никогда не было достаточно медикаментов и бинтов. Раненые подыхали, как скот. И теперь подыхают.

– Зачем же мы понадобились твоему командиру, Андрей? – спросил Нелюбин.

– Вы – враги. Вот в чем суть нашей войны, ребята. И вам отсюда не выбраться.

– Что вы ищете в пуще? – спросил Воронцов.

– Самолет, – сказал Андрей. – А теперь оставьте меня. Хочу умереть один. А вы мне – враги. Не хочу.