Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

– Я так вас понимаю, что вы знаете место падения истребителя. – И Васинцев вопросительно посмотрел на капитана Омельченко."

"– В этих обстоятельствах нам необходимо действовать двумя группами. Основной. И группой прикрытия. Так как наиболее вероятно, что «древесные лягушки» от вас не отстанут, надо ждать их появления отсюда, с севера, со стороны Закут. Поэтому вам нужно двигаться параллельным маршрутом, прикрывая нас с севера. Если до объекта дойдем благополучно, назад возвращаться – тем же маршрутом и тем же порядком.

– Согласен. А что с проводником?

– Того полицая в Чернавичах надо забирать с собой. Иначе за ним придут немцы или каминцы. Если они не найдут самолет в том виде, в каком он им нужен, они здесь все перевернут и перепашут на полтора метра в глубину.

– Хуторам тоже достанется. – И Васинцев нахмурился. – Мы никогда не заходим в населенные пункты, когда в этом нет необходимости. Вы знаете, что они делают с деревнями, если заподозрят жителей в связи с партизанами или Красной Армией?

– Мы сюда направлены, старший лейтенант, не для охраны деревень, – тут же отреагировал капитан Омельченко.

Воронцов сразу подумал о судьбе Лиды и детей. Что будет с ними, если им удастся вырвать из-под носа у немцев упавший в лесу самолет? Кто защитит их? Или об этом лучше не думать?

Глава двадцатая

Весна в Прудках пахла молодыми тополями и пашней. Тополя прудковские школьники и учителя высадили еще первой весной после ухода немцев, и теперь аллея поблескивала на солнце клейкими листьями и побеленными стволиками.

После обеда однорукий Кирдяй, хлопая брезентовой сумкой, наполненной газетами, прошел по деревне, завернул в школу, а потом, будто вспомнив о самом главном, завернул к дому в ракитах возле нижнего пруда. Напился из родника и, скрипнув калиткой, постучал в окно.

Зинаида увидела его еще возле родника. Подумала: что ему тут надо, ведь газеты уже принес? И замлели ее ноги, когда почтальон начал подниматься от родника к дому, потом остановился у штакетника, порылся в своей сумке и взялся за калитку.

– Ты чего пришел? – испуганным голосом встретила его на крыльце Зинаида.

Кирдяй оглядел ее с ног до головы, осклабился, прокашлялся и сказал:

– Да я, Петровна, службу свою справляю. Вот и хожу.

– А чего во второй раз топчешься? И обшариваешь меня всю. Как все равно в сваты пришел.

– Эх, где мне, калеке увечному на немецко-фашистском фронте! – хрипло засмеялся Кирдяй и зашелся в отчаянном, каком-то лязгающем кашле. – И легкие мои обморожены в окопах. А я чего… Письмецо тут тебе имеется. Солдатское, между прочим. Штемпель полевой почты.

– Ну так давай. – В какой-то миг она обрадовалась, но тут же сжалась от мысли о том, что письмо может быть и не Сашино.