Простые истины

Движение не остаётся без внимания Алилова, и на несколько секунд он прихватывает зубами мою нижнюю губу, оттягивая. Переключатель срабатывает, и я откидываю в сторону любое логическое обоснование отказа.

‒ Хочу, ‒ произношу почти беззвучно, ожидая его реакции.

И она не заставляет себя ждать, когда Сергей обхватывает длинными пальцами мой подбородок, притягивая для поцелуя. Его ладони скользят вверх, сжимая грудь через ткань. Подаётся бёдрами вперёд, врезаясь в мою промежность и показывая всю степень возбуждения. Теряюсь в тяжёлом дыхании, вздымающейся широкой груди, жаре тела и запахе делания. Лишь в этот момент вспоминаю, что мы находимся на лестничной клетке, а в квартире Игнат, Нина и дети.

‒ Не здесь… Я так не хочу, ‒ с трудом увеличиваю дистанцию между нашими лицами, чтобы объяснить Алилову.

Но вместо ответа он направляет нас обоих куда-то назад, делая несколько шагов. Не отрываясь от моих губ, что-то ищет в кармане, и я слышу звук проворачивающегося замка, а затем проваливаюсь в пустоту. Если бы не Сергей, наверняка бы рухнула. Только теперь понимаю, что мы в соседней квартире, ключи от которой он так предусмотрительно носил в кармане.

Темно, и сейчас Алилов направляет нас обоих в незнакомом для меня пространстве. Пальто сползает по плечам, рухнув на пол, а затем и платье, под которым отсутствует бюстье. Я, будто слепой котёнок, не понимаю, где оказалась, но он, кажется, ни на секунду не сомневается. Вскрикиваю, когда тело резко опрокидывается назад, и я оказываюсь лежащей на кровати.

Попытка осмотреться с треском проваливается, и мои губы снова в плену мужских горячих, сводящих с ума. Нет времени возразить и высказаться, потому что Алилов не даёт нам обоим передышку, нависая сверху и прижимая к постели. Он так мастерски избавил меня от одежды, что мне остаётся лишь подчиниться бешеному напору мужчины. Скольжу ладонями по его плечам, обвивая шею и зарываясь в чёрные волосы. Наконец-то чувствую его, напитываясь жаром, льну всем телом, желая, чтобы и он избавился от одежды, позволив себя почувствовать.

Треск рвущейся ткани трусиков и лёгкая боль на секунду отрезвляют, пробуждая сомнения. Что мы, чёрт возьми, делаем? Зачем? Всё неправильно. Не так.

‒ Подожди, ‒ упираюсь ладонями в мужскую грудь. ‒ Серёжа, я сказать хочу…

Мои возражения улетают в пустоту, когда Алилов подаётся назад и, разведя мои ноги в стороны, опускает голову и прикасается к клитору, обводя его языком. Непроизвольный стон срывается с губ, а тело выгибается, подстраиваясь под мужчину. Он творит нечто невообразимое, когда двигается спиралями по пульсирующей точке, спускаясь к влажным складкам. То слегка прикасается, заставляя просить большего, то впивается, посасывая плоть и срывая громкие стоны.