Механизм пространства

 – Ты в Ньюгейте давно служишь?

Смотритель обиделся. Тоже мне, нашел новичка! Весной ему стукнуло пятьдесят лет, тридцать из которых он провел на государственной службе. То, что кучер четверть века сидит на козлах ньюгейтского экипажа, не дает ему положительно никакого права…

– Значит, Брикса ты не застал. Аккурат в Особой и сгинул, бедняга, в канун Дня Всех Святых. После этого и вышел запрет – внутри дежурить.

– Сгинул? – охнул писарек. – Арестанты прикончили?

За окнами ударил зловещий раскат грома, и он едва не расплескал пиво.

– Ага! – осклабился кучер. – Арестант. Черный! Явился – и забрал. Только сюртук и остался: весь в пропалинах. Серой несло, будто дьявол примерял! Ну, сожгли, от греха подальше…

– Сюртук, дурила! Брикс, небось, и так в аду на сковороде пляшет…

Смотритель с писарьком дружно глянули на календарь, висевший в углу: убедиться, что до Хэллоуина еще далеко.

– Утром сменщик пришел – глядь: камера заперта, заключенные по углам трясутся, а Брикса нет! Стали душегубов пытать: куда надзиратель подевался? А те про Черного Арестанта лопочут. Один с ума рехнулся, его даже помиловали. В Бедлам отправили. Только Джейкобсу все нипочем. Давай, грит, биться об заклад! Ночь, мол, в Особой просижу, и черту в рожу плюну.

– Ты, парень, меньше болтай! Мы уж заждались. Или ты хочешь, чтобы нас простуда одолела? Глянь на улицу!

Сумрак за окном разорвала вспышка молнии. В электрическом свете струи ливня, хлеставшие по стеклу, предстали градом стальных игл, готовых пронзить любого, дерзнувшего высунуть нос на улицу. Олд-Бейли, куда выходили окна тюремной конторы, пустовала. Лужи кипели от дождевых капель, грязный поток бурлил на мостовой, прокладывая путь к канаве. Стенные часы, хрипя, пробили семь. Однако снаружи царила такая темень, что казалось: время близится к полуночи.

Один вид стихии вгонял в хандру.

Долив пива в котелок, нагревшийся у камина, писарек от души хлюпнул туда джину, всыпал горсть сахара; разбил в «микстуру» три яйца. Достав из камина раскаленную кочергу, он взялся перемешивать флип. Кочерга шипела, над котелком вознеслось облако пара. Билли с натугой закашлялся.

– Дыши глубже, парень! – с удовлетворением констатировал кучер. – Будешь здоров, как дуб! И ром не забудь влить…

– Так что Джейкобс? – намекнул смотритель. – Помнится, на пенсию вышел?

Он и под угрозой виселицы не признался бы, что обожает жуткие истории про призраков, бродячих мертвецов и Жеводанского Зверя. Отцу семейства, служителю закона с безупречной репутацией не к лицу такие увлечения. Но сердцу не прикажешь. Смотритель пристрастился к «weird tales» с детства – и до сих пор слушал их, замирая от сладкого ужаса.