Простокровка из Дра'мора

– Надеюсь, ты и дальше будешь такой же честной. Что-то еще?"

"– Угу. – Она поняла, что густо краснеет. Так сильно, что была уверена – у нее уши дымятся. – Покажи язык. пожалуйста.

– Так и знал, что тебе понравится, – хитро и на этот раз беззлобно оскалился он и исполнил ее просьбу. – А теперь дуй в свою комнату.

Ее не нужно было просить дважды. Но когда до лестницы оставалась всего пара шагов, она остановилась, и быстро, пока не передумала, обернулась. Крэйл стоял там же, где и секунду назад: руки в карманы брюк, наброшенная прямо на голое тело куртка. Он выглядел одновременно и полностью безучастным – и бесконечно одиноким.

– Спокойной ночи, клыкастый, – сказала она потихоньку, почему-то ни капли не сомневаясь, что он все услышит.

– Сладких снов, малявка.

Мы тренировались годами, И теперь готовы восстать. Как только начнётся великая операция, Мы станем первой волной, набегающей на берег, Мы станем первыми жертвами, Станем солдатами, павшими в начале.

© Sabaton, «Primo Victoria»После практически бессонной ночи Марори никак не могла сообразить, на каком свете находится. Хотя, конечно, дело было вовсе не в том, что те пару часов, которые она беспокойно ворочалась в постели, на «сон» тянули с натяжкой. В голове то и дело вплывало то признание Крэйла, то его внезапное предложение, то их поцелуй. Ну и ее согласие. Утром она долго смотрела на свое отражение в зеркале и поймала себя на мысли, что. ничуть не изменилась с тех пор, как стала «девушкой с отношениями». Конечно, назвать то, что они договорились тайно ото всех видеться полноценными отношениями язык не поворачивался, но все же.

«Ну и что ты теперь будешь делать, Марори Шаэдис йор Миол’Морна?»

Странно, как она настолько быстро привыкла к чужому имени? Более того: называть себя так, а не иначе, казалось самой естественной вещью на свете. На всякий случай Марори даже не стала пытаться анализировать эту метаморфозу. Практика показывала, что чем глубже она старается копнуть, тем более странные вещи в итоге извлекает наружу. Для начала нужно разобраться с куда более насущными вопросами, которых после рассказа Шаэдиса значительно прибавилось. На всякий случай Марори то и дело водила языком по верхним зубам, проверяя, ничего ли не изменилось. Рассказ Крэйла ровным счетом ничего не изменил ни в ее мировоззрении, ни в воспоминаниях. И это пугало больше всего. Что должно было произойти, чтобы она забыла такие ужасные вещи?

Радовало лишь одно: новенькая форма. Она висела на вешалке прямо около зеркала, и одним своим видом вселяла уверенность, что сегодняшний день будет идеальным. Эта вера в лучшее окрыляла.

Правда, стоило Марори принарядиться – и безоблачное утро порядком потускнело.