Убийственно просто

Дождь опять лил, как из ведра, но Рой не обращал на это внимания – на нем была низко надвинутая бейсболка с длинным козырьком, защищавшим лицо от воды, легкий спортивный костюм и новенькие кроссовки фирмы «Найк». Двигаясь в хорошем, бодром темпе, он вскоре забыл о дожде и обо всех своих невзгодах, а лишь просто глубоко дышал, преодолевая милю за милей. В голове незнамо почему крутилась песня Стиви Уандера «Подписано, запечатано, отправлено».

Тихонько мурлыча хорошо знакомую мелодию под нос, Рой миновал старика в плаще, выгуливавшего пуделя, а потом его обогнали двое затянутых в лайкру парней на горных велосипедах. Был час отлива. Двое рыбаков копали на берегу червей для наживки.

Чувствуя привкус соли на губах, Грейс продолжал бежать: вдоль ограды приморского бульвара, вдоль выгоревшего остова Западного пирса… Затем по пандусу спустился чуть ли не к самому пляжу. Здесь местные рыбаки хранили лодки – подальше от кромки прибоя, чтобы прилив не утащил их в море. На бегу он читал названия лодок: «Дэйзи-Ли», «Краса Брайтона», «Сэмми»… Пахло свежей краской и просмоленными канатами, а когда Грейс пробегал мимо еще закрытых кафе, в ноздри шибал запах тухлой рыбы. Перед глазами, тут же исчезая за спиной, мелькали торговые центры, картинные галереи, клуб виндсерфинга, лодочная пристань за низкой бетонной стеной… Потом Рой нырнул под балки громады Дворцового пирса – здесь семнадцать лет назад они с Сэнди впервые поцеловались. Он уже начал уставать, но не сдавался, решив повернуть обратно лишь после того, как достигнет утесов Блэк-Рок.

Пискнул мобильник, сообщая о получении эсэмэски.

Грейс остановился, расстегнул «молнию» на кармашке и посмотрел на дисплей:

«Эй, Здоровяк! Не дразни девицу – страшный сон приснится! Клодин XX».

Наконец Грейс остановился на том, что, вернувшись домой, пошлет Клодин эсэмэску. Он выбрал трусливый и осторожный ответ:

«Извини, но я понял, что еще не готов к серьезным отношениям».

Расслабленный мозг заработал. Рой вспомнил о неуклонно растущей куче документов у него на столе, о преступной сети нигерийских торговцев молодыми женщинами, о процессе над Сурешем Хоссейном, о висяке Томаса Литла… и об исчезновении Майкла Харрисона.

Последнее дело не давало Грейсу покоя. Ночью ему вдруг пришла в голову мысль, с тех пор не покидавшая его. Он выбрался на узкую дорожку, тянувшуюся вдоль почти отвесных белых меловых утесов, возвышавшихся над стоянкой для яхт с ее лесом мачт, рядами понтонов, отелями, магазинами и ресторанами, и пробежал еще две мили.

После чего, чувствуя, что начинает сдавать, повернул обратно. Ноги сводило от напряжения.