Убийственно просто

Вы не знаете кого-нибудь? То есть… нет ли среди ваших знакомых экстрасенса, который умеет находить пропавших людей?

Грейс покосился на Брэнсона и вновь перевел взгляд на Эшли:

– А вы не могли бы обратиться к нему – или порекомендовать кого-нибудь мне?

– У вас есть какая-нибудь вещь Майкла? – Он чувствовал, что Гленн Брэнсон пожирает его взглядом.

– Любая. Все равно какая. Предмет одежды, украшение – что-то, чего он касался.

– Сейчас поищу. Дайте мне пару минут.

– Ты что, спятил? – спросил Брэнсон, когда они отъехали от дома Эшли.

– Ты ведь сам предложил, – пожал плечами Грейс, вертя в руках полученный от девушки медный браслет. Радио надрывалось вовсю, и Грейс убавил басы.

– Да, но зачем ты обратился к ней напрямую?

– А ты хотел, чтобы мы сперли что-нибудь у него из квартиры?

– Не сперли, а позаимствовали! Старик, ты ведешь опасную игру. А если она все раззвонит репортерам?

– Ты просил, чтобы я тебе помог.

Брэнсон подозрительно покосился на него:

– Ну и что ты о ней думаешь?

– Она знает больше, чем говорит.

– Пытается прикрыть ему задницу?

Грейс рассматривал браслет. Три тонких медных обруча, скрепленные вместе, на каждом – два маленьких кружка.

– Ну вот, ты опять за свое – отвечаешь вопросом на вопрос.

Некоторое время Грейс молчал, вспоминая Эшли Харпер. Она тревожится, не сразу отвечает на вопросы… За девятнадцать лет работы в полиции он усвоил многое. Но наверное, главное – то, что правда не всегда лежит на поверхности. Эшли Харпер явно знает больше, чем говорит, – ее выдают глаза. Возможно, сейчас она убита горем и переживает из-за того, что полиции стало известно о фирме на Каймановых островах. И все же… она о чем-то умалчивает.

Через двадцать минут они остановились у желтой полосы, за которой начиналась пешеходная зона Кейптауна, и вылезли из машины.

Дождь все еще лил, как из ведра. Море было пустынно, если не считать какого-то танкера или грузового судна, серым пятном расплывающегося на горизонте. Навстречу им несся плотный поток легковушек и грузовиков. Справа горели огни Дворцового пирса.

«Приморский парад» – бульвар, вытянувшийся на милю вдоль красивых особняков эпохи Регентства, – был запружен машинами, бегущими в обоих направлениях. Одним из немногих современных зданий здесь был «Ван Аллен» – жилой комплекс двадцать первого века в стиле ар-деко. Они позвонили по домофону в квартиру номер 407.

– Да? – почти сразу отозвался взволнованный голос.

– Марк Уоррен? – спросил Гленн Брэнсон.

– Полиция. Можно переговорить с вами о Майкле Харрисоне?

– Конечно. Поднимайтесь на четвертый этаж.

Послышался резкий гудок, и Грейс распахнул дверь парадного.

– Странное совпадение, – заметил он, когда они вошли в лифт. – Вчера я играл здесь в покер.