Просто Она

Психанула, достала белье из корзины – почему не кинула сразу в «стиралку» не знаю! – застелила его снова. И обнимала подушку, представляя его тело, плечи, грудь, живот, долбанные кубики пресса.

И мне казалось, что его пальцы ведут по моему телу, обрисовывая ключицы, грудь, пупок, спускаются ниже… И я сама доводила себя до исступления, и кончала выстанывая его имя…

Андрей! Как же я тебя ненавижу! Как я тебя…

Я даже с бабушкой не могла говорить о нем.

Позвонила ей и… поняла – нет. Пока – нет.

А может и никогда…

Пять дней ада.

И…

«Наташ, мы тут все уронили».

Мне очень хотелось посмеяться над этим сообщением, и написать ответ, что-то в стиле – я сразу сказала, что титул мудацкого чемпиона твой. Или – мудацкий титул чемпиона? Или – мудацкий титул мудацкого чемпиона?

И я должна была ответить именно так! И ответила бы! Если бы не…

Если бы не было так больно.

Причина была в этом.

В боли.

Острой, горькой, дикой боли, из-за которой я становилась очень жалкой.

А я не любила быть жалкой.

И не умела быть жалкой.

И не хотела.

Я…

Я влюбилась в этого мудака.

По-настоящему.

Любовь всей жизни – Роман – просто нервно курил в сторонке. Ему и не снились такие чувства.

Влюбилась.

А он исчез на пять проклятых дней, а потом посчитал, что может просто сообщение прислать? Да еще такое дебильное?

Я понимала, что не права. Что чувство юмора мне изменило.

Что я должна была ответить ему в том же ключе. Поржать. Сделать вид, что мне глубоко «пох» на то, что от него пять дней ни слуху, ни духу.

Наверное, мое молчание в этой ситуации как раз выдавало с головой, с потрохами.

Он понял, что небезразличен мне, раз я его «игнорю».

И от этого было еще больнее.

Почему я не ответила? Не перевела все в шутку?

Блин… это можно было сделать и на следующий день, и через день…

Еще была надежда!

Но…

С каждым днем сообщения от него только раздражали сильнее.

Я словно выковыривала невидимую занозу, застрявшую глубоко. Намеренно причиняя себе боль. Надеясь, что избавлюсь от занозы и боли больше не будет.

А оно болело и болело.

Глупое сердечко.

На звонок с неизвестного номера ответила машинально – мне часто звонили по работе.

- Наташа?

Словно кипятком облили.

Хватит.

Все.

Больше не могу.

Набрала сообщение и отправила, прежде чем успела подумать.

Дура.

Снова расписалась в том, что он мне небезразличен.

Зачем было отвечать?

И к чему это – «пожалуйста»?

И еще Трошин, который сначала тоже пропал на три дня, а потом начал бомбардировать сообщениями, звонками, приехал, был послан, снова приехал…

- Наташ, я не понимаю, что я сделал не так, но я готов просить прощения. Правда. Уже на все готов.