Просто о любви

Картина вырисовывалась, прямо сказать, неоднозначная…

— Вы хотите убедить меня, что Станислава по собственной инициативе, ни с того ни с сего подошла к вот этому мальчику и ударила его в нос? — делая упор на полной невозможности данного заявления, спросила Сима.

Директриса и учительница уставились на детей в полном замешательстве, словно увидели их в первый раз.

Но Сима только начала!

— Наталья Алексеевна, насколько мне известно, Станислава неоднократно подходила к вам, жаловалась, что ее обижают, и просила принять меры?

— Ну… — учительница еле сдерживала слезы, откровенно не понимая, что происходит, — да, она говорила, что ее дразнят…

— И не только дразнят! — повысила обвиняющее голос Сима. — Значит, признаете, что сигналы поступали?

Теперь уже четверо взрослых — родители Мишины, директриса и Серафима — уставились вопрошающе на юного педагога.

— Ну да! Признаю! — каялась учительница. — Стасенька жаловалась! Но они же дети! Обзывают друг друга, ну и что? И все дети в классе сказали, что она первая ударила!

— Да? — прогремела вопросом Сима. — Я думаю, все было точно наоборот! Но раз в вашей школе обвинения строятся на основании показаний семилетних детей… — И, выдержав многозначительную паузу, строго посмотрела на директрису.

Та уже давно сникла, поняла, что вдряпалась, и успела сто раз пожалеть, что устроила это разбирательство — надо было наказать обоих, и все дела!

И кто эта дама? А если чиновник из министерства?! Вон и инструкцию знает! Чиновник, точно! Сразу с тоской вспомнилось про пенсию, шатающееся директорское кресло, и с ужасом представились все последствия, коими может закончиться для нее это разбирательство…

— …Давайте у детей и спросим! — узрев на лице директора ожидаемый результат, закончила фразу Сима. — Так! Алексей, скажи нам честно, не бойся, тебя никто не будет ругать! Ты обзывал, обижал Станиславу?

Лешка вопросительно посмотрел на родителей, в надежде, что те подадут знак ничего не говорить и не отвечать, не найдя поддержки, шмыгнул недышащим, заклеенным лейкопластырем носом.

— Да… — прошептал он.

— Не слышу? — потребовала всенародного озвучения Сима.

— Да, я ее обзывал, — чуть громче сказал мальчик.

— И только?

Он снова посмотрел на родителей в надежде на поддержку, шмыгнул носом, пустил покаянную слезу.

— Я скинул ее тетрадки с парты.

— И только? — не прониклась Сима. — Ты ее толкал?

— Не-е помню-у-у… — разрыдался Лешка, — толкнул, мо-ожет!

— Это было первый раз? — мягче спросила Сима, убавив напор.

— Не-е-ет! — покаялся мальчонка и кинулся к папе.

— Так! Подведем итог, — осталась довольна проведенным опросом Сима.