Просто о любви

«Сколько ей лет?» — вдруг отчетливо, с намеком на туманную перспективу подумал Степан.

И тут же оборвал себя, обругав почем зря.

Господи, о чем он думает! Ему нельзя думать о ней с какой-либо там перспективой, ему вообще о ней думать нельзя! И разглядывать ее, и замирать чем-то мужским в животе, и холодеть, чувствуя бегущие по позвоночнику мурашки от гречишно-медовых глаз, розового маленького ушка, женственного наклона головы, умопомрачительных прядей волос, тонких пальчиков с ногтями, похожими на миндальные орешки!

«Совсем ополоумел! Ты что?! — рявкнул на себя Степан. — Запретная зона! Эта девушка не «позвоню-увидимся»! Ничего легкого с такими не проходит! Барышня Станислава из разряда тех, в которых вдряпываются с потрохами и окончательно! Остынь! У тебя есть Вера, спокойная, налаженная жизнь! Куда ты полез?!»

— Я позвонила в больницу утром! — радостно оповестил объект, будоражащий нечто в глубинах мужских инстинктов господина Больших, которые перепугали хозяина не на шутку. — Состояние стабильное, изменений нет!

— Что и следовало ожидать, — поддержал светскость предложенной беседы Степан.

— Живой, уже вперед! А изменения к лучшему будут обязательно! — жахнула оптимизмом Стаська.

— Будем надеяться, — выказал осторожность гораздо более сведущий доктор Больших и чинно спросил, указывая на высокий стул у барной стойки, завершающей длинную столешницу: — Вы разрешите?

— Да бросьте вы «паркет» этот, Степан Сергеевич! Что вы, ей-богу!

— Ладно, брошу, — согласился Больших, устраиваясь на стуле. — Вам в чем-нибудь помочь?"

"— Да. Скажите, что вы не едите? Принципиально или по каким другим причинам?

— Я ем все, чем откровенно горжусь.

— Повод, согласна! — похвалила Стаська. — Да, как ваше самочувствие? Выспались?

— Более чем. А сколько я спал?

— Двадцать часов. Или около того.

— Тогда выспался, — улыбнулся он. — Спасибо вам, Станислава.

Стаська улыбалась, посматривала на него, стараясь делать это незаметнее, накрывала стол на двоих, но тут притормозила, не донеся тарелку до столешницы.

— Меня никто не называет полным именем. Это как-то… непривычно и жутко официально.

— А как вас именуют?

— Почти все зовут Стасей, Стаськой, а тетушка Славой, — продолжив накрывать, уведомила она.

— Слава — это, пожалуй, обязывает.

— Вот и она так думала, что когда-нибудь обяжет. Но племянница не оправдала возложенных надежд!

— Что так?

Он с удовольствием принимал участие в легкой беседе, мимоходом удивляясь про себя, чему так радуется.