Просто Маса

— Честный якудза не зарубил бы семнадцатилетнего мальчишку, не вырвал бы у женщины серьги из ушей и не похитил бы ребенка. Ты нарушил все правила Никёдо.

— Парень сам на меня бросился! Поднял руку на якудзу! Женщина была иностранка, на них правила не распространяются. А что до девчонки — я выполнял приказ оябуна. С него и спрашивай!

Линия защиты была выстроена неплохо. Трехбровый был мерзавец, но не дурак. Что еще хуже, не трус.

Пришлось зайти с другой стороны.

— Золотые серьги и прочее награбленное ты, само собой, отдал оябуну, да? — мягко поинтересовался Маса, отлично зная, что такого быть не могло. «Урага-гуми» —  клан не из уважаемых, но все-таки не мародеры. Трёхбровый и его дружки несомненно оставили добычу себе, а это ужасное нарушение Никёдо, тут отрезанным пальцем не отделаешься.

— Пойду к Ураге-сан и всё ему расскажу. Тебя и твоих подельников выпрут с позором. И никто, ни один клан, даже на какой-нибудь паршивой Окинаве вас не примет. А всякий честный якудза будет плевать тебе в рожу. Еще заставят татуировки содрать, а это очень, очень больно —  с удовольствием стал перечислять разные ужасы Маса.

— Кончай болтовню! Стреляй! На том свете все равно! — крикнул якудза.

— Выстрелить-то я выстрелю, но к оябуну потом все равно схожу. Чтобы клан не начал мне мстить. Объясню за что я тебя прикончил. И покажу письмо от клана «Хиномару», в котором описываются твои подвиги. Сандаймэ Тадаки написал, собственной рукой. Засунут твой труп в мешок и отнесут под забор Подкидного Храма. Но даже с шлюхами тебя не похоронят, а выкинут на помойку. И все потом будут говорить, что Трехбровый был вор, надувавший своих.

Вот как нужно разговаривать с японскими бандитами, с удовлетворением подумал Маса, видя, как бледнеет гасира.

— Если отвечу на твой вопрос, отпустишь? — глухо спросил Трехбровый.

Вот это был разговор уже не японский, а вполне западный. Как все-таки упали нравы якудзы!

— Где девочка? Почему ее сегодня не продали на аукционе? Говори правду — или я оттащу тебя к оябуну.

Шмыгнув носом, Трехбровый стал рассказывать.

— Вчера мы привели из Иокогамы восемь девчонок. Семеро пошли своей охотой, а эту я решил забрать потому что очень уж красивая. Думал, уйдет за большие деньги, но она оказалась бракованная. Оябун велел даже не выставлять ее на продажу.

— Так она же ни бельмеса по-японски не знает! Только по-английски лопочет! Кому нужна шлюха, не способная спеть песню или проворковать: «Как вы прекрасны без хакама, господин»? Откуда же мне было знать, если с виду она нормальная японка?

— Где девочка сейчас?

— Еще утром ее сплавили в Синдзюку. У нас там, за городом, теперь филиал. Оябун говорит: хорошее место, с большим будущим. Потому что...