Просто Маса

— Ай-ай-ай, — не одобрил Маса, а про себя подумал, что от двадцатого века за бумажными сёдзи не отсидишься, как ни старайся.

— В «Хиномару» началось смятение. Некоторые хотели выбрать оябуном первого помощника Фугу, вы его видели. Он слывет человеком современным, открытым всему новому. С Курано-сенсеем спорить, конечно, не посмели, однако мало кто верил, что из катаги, бывшего военного, может получиться хороший оябун. Однако Сандаймэ всех удивил.

— Да-а? — поразился Маса, потому что рассказчик ждал именно такой реакции.

— Он пришел в штаб «Коокай-гуми» один, среди бела дня. Те были уверены, что это официальная капитуляция, тем более что Тадаки-сан надел парадное кимоно с широкими рукавами. Из этих рукавов он выхватил два меча и в мгновение ока зарубил оябуна с вакагасиру! Представляете? Вжих, вжих — и два трупа! — восхищенно хохотнул полицейский. — Остальные «желтоморцы» труханули и разбежались. Я же говорю, у них был слабый Никёдо и китайский дух.

— Все знают, что Тадаки-сан совершил двойное убийство, и при этом он на свободе?

Это было странно. В Японии так не бывает. За каждым преступлением здесь обязательно следует наказание. Иначе нарушился бы извечный Порядок и пострадал был Кокутай.

— Всё было, как положено. Тадаки-сан вызвал полицию, сдался, сел в тюрьму. А через несколько месяцев по амнистии в связи с коронацией императора Тайсё вышел на свободу. Его встречали, как героя, и никто в «Хиномару-гуми» больше не сомневался в новом оябуне.

Полог шатра откинулся, и показался невольник чести. Вид у него был довольный.

— А бровь правая или левая? — спросил у кого-то Сандаймэ, оборачиваясь.

— Левая, ояссан, — ответил голос вакагасиры.

Войдя в палатку, оябун объявил:

— Есть один якудза, совпадающий по приметам. Имени Фугу не знает, а прозвище у этого человека Трехбровый. Он гасира в токийском клане «Урага-гуми», который опекает веселые дома в районе Ёсивара. — Сандаймэ поморщился. — Клан не из солидных. Разболтанный, гасиры не слишком слушаются оябуна. Оно и понятно. Кто кормится от шлюх, заражается дурными болезнями.

Похоже на правду, сказал себе Маса. Всё складывается. Очень возможно, что Трехбрового отрядили ловить в разрушенных кварталах пригодный живой товар, а пограбить гасира решил для приработка.

— Тогда получается, Тадаки-сан, что клан «Урага» позволил себе своевольничать на вашем «острове». Неужели вы это стерпите?

Но теперь, когда оябун убедился, что его люди ни при чем, манипулировать им было трудней.

— Сейчас всё перевернулось вверх дном. Не время предъявлять другу другу претензии по мелочам.

Сандаймэ посмотрел на полицейского, почесал скулу.

— Могу дать вам письмо к оябуну «Урага-гуми». Напишу, что Трехбровый поставил нас обоих, его и меня, в неудобное положение.