Просто Маса

На бочке было написано «Хиномару-гуми».

— Ага, — прошептал Маса, — вы-то мне и нужны.

Якудза, который черпал воду, все время приговаривал:

— Передайте всем. Из колодцев не пить! Там может быть отрава. Передайте всем. Из колодцев не пить! Там может быть отрава.

Почему не пить? Какая еще отрава?

Другой раздавал напечатанные на гектографе листовки. Маса взял одну, стал читать.

Наверху — герб клана. Заголовок «Жителям города Иокогама». Ниже крупно: «ОСТОРОЖНО!» И текст: «Из тюрьмы Нэгиси вырвалась на свободу тысяча преступников. Это большевики, анархисты, террористы и уголовники. Они хотят воспользоваться народной бедой, чтобы погубить великую страну Ямато. Особенно берегитесь корейцев, которые поголовно заражены красной пропагандой. Они грабят наши дома, насилуют наших женщин, убивают одиноких прохожих, отравляют колодцы. Наша трагедия — их радость. Будьте бдительны!»

— А почему наша трагедия для корейцев радость? —  спросил Маса у человека, заглядывавшего ему через плечо.

— Так они же корейцы, — ответил тот, удивившись. —  Мы их завоевали, они нас ненавидят. Вот сволочи! Жара ведь, всем пить охота, а они — колодцы отравлять.

Умные люди все разные, а остолопы повсюду одинаковы, вздохнул Маса, отходя. У русских остолопов чуть что случись — колодцы отравляют евреи или цыгане, у японских остолопов — корейцы. Когда сваливается большая беда, остолопам обязательно нужно на ком-то выместить свой испуг.

А еще все моментально звереют, подумал он, увидев картину, в обычной японской жизни нспредставимую. Двое здоровенных лбов вырывали у худосочного парня-студента, только что отстоявшего очередь, флягу с водой. Парень жалобно вскрикивал. Люди молча смотрели — не с возмущением, а с завистью, облизывая пересохшие губы.

Видели мы уже такое, качнул головой Маса. В России, когда всё рухнуло. Хаос он и есть Хаос. Начинают действовать другие правила, другие законы. Плавный закон ясен и прост: кто сильнее, тот и прав.

Нечего тут бродить, среди потерянных людей, быстро превращающихся из общества в стаю, а то с ума сойдешь. Нужно заняться делом.

Он подошел к черным курткам.

— Где мне найти господина Сандаймэ, ребята? У меня к нему дело.

Спросил на диалекте, которым пользуются якудза, с раскатистым рррр и смазанными гласными. Спокойно, как свой у своих.

— Ты сам кто? Какое у тебя дело?

Говорить надо было без агресии, но сразу обозначив, кто здесь старший.

Похоже, за долгие годы, проведенные на чужбине, прежние навыки не забылись — ответили ему почтительно:

— Иди на Ханадзоно, аники. У наших там бакуфу. «Аники» означало «старший брат». «Ханадзоно» — парк в нижнем городе. «Бакуфу» — ставка сёгуна, то есть, надо полагать, временный штаб клана.