Просто Маса

— Ну и черт с ней. Отстань.

— Телеграмма от человека, который не стал бы беспокоить по пустякам. От Зюкина-сан. Он вас не любит и, если просит о помощи, значит, дело серьезное.

— Афанасий Степанович меня не любит? С чего ты взял? —  удивился Фандорин, который в мужчинах разбирался не многим лучше, чем в женщинах. Если, конечно, это не преступники.

Теперь Эраст Петрович взял-таки листок. Там было написано:

«Срочно требуется ваша помощь. Под угрозой интересы державы и честь высочайшей фамилии. В Вержболово вас ждет литерный. Церемониймейстер императорского двора Зюкин».

Зюкин-сан был человек серьезный. Несколькими годами ранее, во время коронации государя императора, они все вместе, втроем, расследовали в Москве одно очень секретное и очень печальное дело.

Господин сдвинул черные, точеные брови и что-то объяснил своей возлюбленной. Немецкого Маса тогда еще почти не знал, разобрал только два слова: «кайзерлихе» и «церемониенмайстер». Госпожа фон Ляйбниц почтительно кивнула. Дала Фандорину тонкое запястье — поцеловать, и сыщик с помощником тихо выскользнули за дверь. Непохоже было, что господин сильно расстроился из-за недослушанной оперы.

— Что, едем? — бодро сказал он.

Маса фальшиво вздохнул.

— Ничего не поделаешь. Долг выше удовольствия.

Из Байрейта до Берлина, а оттуда до русской границы они ехали обычными пассажирскими поездами. В Вержболово пересели в состав из паровоза и одного-единственного вагона. На полных парах, без остановок и почти без торможения не доехали, а долетели до Петергофского вокзала.

На пустом перроне путешественников встретил Зюкин-сан. За пять лет он стал еще чопорнее. Господин задерживался в вагоне — перед любым выходом он обычно приводил в идеальный порядок прическу и усики, поэтому двое старых знакомцев немного поговорили.

Афанасий Степанович был потомственный придворный служитель, а стало быть, по части вежливости не уступал среднему японцу. Даже в срочном деле он прежде всего соблюдал сдержанность и правила учтивости. Спросил, удобным ли было путешествие. Маса поблагодарил. В свою очередь поинтересовался, получает ли Зюкин-сан удовлетворение от службы.

Здесь господин церемониймейстер продемонстрировал, что он все-таки не японец. На обычный вежливый вопрос ответил с избыточной русской обстоятельностью:

— Правду сказать, не очень. Во дворце воздуху маловато, а я с годами стал чувствителен к тесноте. Капитан Эндлунг (помните его?) зовет меня на флот. Можно перевестись тем же пятым классом в морское ведомство, по интендантской части. Думаю про это. Но надобно подыскать преемника, способного исполнять все мои обязанности, а они многочисленны и разнообразны.