Просто Маса

Навострил уши, только когда начался рассказ о жизни Семёнова в Японии.

В страну эмигранта пустили при условии, что он не будет заниматься политической деятельностью. Атаман ею и не занимался — все его усилия были направлены на то, чтобы получить назад замороженный в банке золотой запас, двести тонн благородного металла. На пригородной вилле Момидзихара белый сёгун проживал с семьей и с личной охраной из казаков.

— Мы знаем, что они вопреки закону вооружены до зубов, но смотрим на это сквозь пальцы, — говорил майор. — Единственное условие, что за территорию виллы никто из русских огнестрельного оружия не выносит, —  иначе немедленная депортация. Атаман был очень этим недоволен. Мы его успокаивали, объясняли, что Япония законопослушная страна, на улицах здесь не стреляют. Однако события показали, что не очень законопослушная. Две недели назад генерал возвращался из Токио со своим адъютантом и переводчиком Бура... Бураго... Чёрт знает, как это произнести.

Баба показал протокол, где значилась невообразимая для японца фамилия «Благовещенский».

— А зачем его повалили? Почему просто не застрелили? — спросил Маса.

— Тут две версии, и мы не знаем, какая из них правильная. А может, обе неправильные. — Майор вздохнул. —  Если на атамана напало ГПУ (это советская тайная полиция, вроде нашей Токко), то у их заграничной резидентуры теперь новая мода. Они не убивают вождей эмиграции, а выкрадывают их. Чтоб допросить или, если получится, перевербовать. Если же покушение устроили люди из белого лагеря, то у них просто могло не быть огнестрельного оружия. Вы знаете, как строго у нас карается нарушение этого закона. В общем, мы ни черта не знаем. Только — что нападавших было трое. Инцидент произошел поздно вечером, в темноте, лица преступников были закрыты масками. Атаман даже не разглядел, японцы они или нет. А может, разглядел, но не хочет нам говорить...

— Это всё, что вы можете мне сообщить? — спросил Маса, которому показалось, что Баба чего-то не договаривает.

— По обстоятельствам дела, увы, всё. Но... — Майор понизил голос. — Человек, имя которого я не буду называть, — (быстрый взгляд на потолок), — очень встревожен. Он имеет на атамана большие виды. Потому что Сэмёнофу — искренний друг нашей страны, ценный союзник. «Это настоящий русский медведь, послушный хозяину и грозный для врагов, — сказал мой покровитель. — Заиграешь музыку — пустится в пляс, а натравишь на неприятеля — задерет».

Наше правительство держит Семёнова на цепи, чтобы грозить Советам белогвардейским мятежом на Дальнем Востоке, догадался Маса. Наверное, это полезно как аргумент в какой-нибудь закулисной торговле, однако к моему делу отношения не имеет.

Про политику он расспрашивать не стал, но нужно было выяснить кое-что существенное.