Просто Маса

В отличие от дедушки Тиресия эту кобру было очень легко вообразить скользящей по темному банковскому депозитарию. Многолетнее чутье на хищную фауну подсказывало бывалому сыщику: это тот, кого ты ищешь.

Вот слепая исполнительница дотанцевала, допела, послала всем воздушный поцелуй без участия рук: просто почмокала губами воздух.

В зале долго шелестели аплодисменты, звучали тихие возгласы «Браво! Браво, Мари-сан!»

Певица отошла к барной стойке, села нога на ногу. Очень неприлично, японки так не садятся, но кто тут увидит? Официант подал ей высокий бокал, в который по новейшей моде была воткнута соломинка. Вспыхнул огонек зажигалки, при котором в причудливом преломлении иконоскопа тонкое лицо певицы запереливалось всеми цветами радуги, а огромные глаза, даром что незрячие, по-кошачьи зафосфоресцировали.

Маса поднялся, потянулся. Мягко двинулся к добыче.

— That was a most impressive performance, —  сказал он, подойдя к бару. В виду имелось не столько пение, сколько ограбление.

Женщина повернула голову. Вблизи ее лицо было еще экзотичнее. Глаза — как два черных колодца, в глубине которых мерцает студеная вода. Масе вспомнилась испанская пословица. «Голубые глаза говорят: полюби или умру; черные: полюби или убью». Эта, пожалуй, убьет — ресницами не дрогнет. Но одинокий ронин знал про себя, что его слабость — женщины-кошки, с которыми никогда ни в чем нельзя быть уверенным. И даже женщины-кицунэ, с которыми можно быть уверенным, что до добра они не доведут.

— Я не понимаю по-английски, — ответила певица, лениво оторвав от соломинки пухлые ярко-оранжевые (фокусы иконоскопа) губки.

Это было удивительно.

— Но когда вы пели, не ощущалось ни малейшего акцента!

— У меня абсолютный слух, — губки чуть раздвинулись в улыбке и сразу изменили цвет на ярко-голубой. —  Я как попугай. Он ведь всё повторяет без акцента... А как вы узнали, что я осталась в зале? Обычно, закончив выступление, я сразу ухожу за кулисы.

Ни в коем случае нельзя было, чтобы подозреваемая насторожилась. По счастью Масе вспомнился нюхастый метрдотель.

— У вас такой изысканный, чувственный аромат. Он притягивает и не отпускает.

Мари кивнула, словно это было самое обычное объяснение.

Со слепой женщиной удобно то, что можно без стеснения пялиться на нее в упор. Именно этим сыщик и занимался.

Очень странное лицо, даже без учета колористических экспромтов иконоскопа. Все детали, каждая по отдельности, мягко говоря не идеальны. Слишком высокий лоб, нечеткого рисунка брови, островатый подбородок, длинноватый нос. А общее впечатление — как от картины художника Врубеля «Царевна Лебедь». Взгляд не оторвешь.

На длинноватый нос Маса посмотрел с особенным вниманием. Для незрячих очень важны запахи. По ним составляется впечатление о собеседнике.