Просто друзья

– Вот я никого и никогда не любил.

– Просто трахал? – мы снова синхронно засмеялись. С ним легко, с Маратом. Я просто Глеб, его друг, гонщик, а не мажор из богатой семьи.

– Черт, Марат… что ты хочешь услышать? – начинаю раздражаться я.

– Ты точно придурок, если думаешь, что она очередная девчонка, пусть и является твоей женой. Она – другая, разве ты этого не видишь?

– Да вижу я, все вижу.

– Тогда иди и люби ее. А то вас как свели, так и разведут.

– Пусть только попробуют забрать мою балеринку, – улыбнулся я не столько Марату, сколько своим мыслям и себе.

Дорогой мой дневник, можно ли выделить самый счастливый день моей жизни? Боюсь, это задача мне уже не под силу.

Изначально мне казалось, что самый незабываемый и волшебный день – мое поступление в академию, когда я стала на шаг ближе к своей мечте. Потом выступление, долгожданное представление, на которое мы идем всей семьей, мой день рождения, знакомство с Глебом. Дней много, самых разных. Для них у меня отдельное место здесь, в сердце, и много строк в дневнике. Но сегодня был поистине ошеломительный день. Он не сравним ни с одним из прожитых мной.

Я проснулась поздно. Для своего обычного распорядка дня, разумеется. Но в единственный выходной могу себе позволить. Не часто, но так приятно выключить будильник и, потянувшись, повернуться на другой бок и досмотреть сон, очередной, в котором Глеб рядом, говорит приятные и романтичные слова. Он осыпает меня поцелуями, нежно. В моем сне именно так. И только настоящая я знает, что ему это чуждо и мне это не надо.

Все говорят, мы разные. Да, это так. Он не знает, что такое тондю и пур ля пье, а я не имею ни малейшего представления о двигателе машины и тормозном пути. Мы нашли наши маячки, точки соприкосновения, за которые цепляемся, как за спасательный круг. Но мы не тонем, и помощь нам не нужна.

Утро – моя нелюбимая часть дня, особенно в зимнее время. Это сущее наказание – откидывать одеяло и опускать ноги на прохладный пол, когда мыслями ты еще во сне. Но сегодня все иначе. Солнце морозного утра другое, нежели весной или летом. Сейчас оно резкое, слезы скатываются против воли. И самое печальное, что оно не греет. Теплые лучики – прерогатива только весенних месяцев. Но даже так я счастлива.

Опускаю ноги на пол, он прохладный, поэтому сразу надеваю теплые носки. Потягиваюсь, разминаюсь. Как говорят преподаватели в академии, нужно похрустеть косточками.

– Бл*ть, это что такое? Ты жива? – Глеб проснулся резко, очевидно его разбудил хруст, когда я вытягивала ногу, разогревала мышцы.

– Я разминаюсь, не обращай внимание.

– Да как тут не обращать внимание? Вдруг, ты сломалась, с кем мне трахаться?

– Глеб? – его шутки пошлые, мерзкие, низкие, но они мне нравились всегда.

Он сонный, волосы спутаны.