Прости за мою любовь

Я что, пускала слюни? В ужасе округляю глаза. Надеюсь, он этого не заметил.

Вокруг суета. Автобус свернул на парковку перед небольшими двухэтажными домиками, собираясь остановиться. Студенты вскакивают со своих мест заранее, будто боятся, что их тут забудут и увезут назад в город.

Кирилл тянется к моему лицу рукой, и я не сразу понимаю, что ему надо, отшатываясь назад, упираюсь спиной в холодное оконное стекло. Его пальцы скользят по моим волосам, задевают щеку и выдергивают из уха наушник, о котором я успела забыть.

Рука парня проделывает обратный путь, задевая те же самые точки на моем лице, что и до этого. Мочка уха, скула, уголок губы, на котором пальцы Кирилла останавливаются дольше, чем положено всякими нормами приличиями. А мое дыхание обрывается…

– Любишь шоколадные печенья? – хрипло спрашивает он.

Поднимаю руку к своим губам, аккуратно отстраняясь от него.

– Очень. Я испачкалась? Съела целую пачку на нервах, пока ждала Машку.

– О да. Ты просто свинушка.

– Прекрати. Ты меня смущаешь.

Я краснею до корней волос, отворачиваясь от Морозова к окну. Искать зеркало в рюкзаке бесполезно, оно в самом низу. Поэтому приходится довольствоваться отражением в стекле. На меня смотрела крайне растрепанная девица, никаких крошек видно не было.

– Дай посмотрю внимательнее, может, я не разглядел.

Опять наклоняется слишком близко ко мне, подаваясь всем телом вперед. А я, как загнанный в угол олененок перед хищником, съеживаюсь под его пристальным серым взглядом. Он бегло проходится по моему лицу, останавливается на губах, поднимается к глазам.

– Даша… – произносит тихим шепотом, и весь мир вокруг нас замирает.

Я вижу только его глаза, в которых плещутся прозрачные льдины вперемешку с искрами тепла. Никогда раньше не замечала: около зрачка у Кирилла проходит тонкий зигзаг из крапинок желтого цвета. Красиво.

– Что? – тоже подаюсь вперед, сокращая разделяющее нас расстояние до того, что мы начинает соприкасаться лбами. Мое плечо упирается в его. Его дыхание смешивается с моим, и я тоже не могу удержаться от того, чтобы не сместить взгляд на его пухлые губы.

Улыбаться больше не хочется.

– Ты когда успела вырасти?

– Только разглядел, что мне больше не шестнадцать?

– Кажется, Морозов, ты немного слеповат. – Смеюсь, отстраняясь от него, киваю на опустевший проход за его спиной. – Нам пора выходить.

В подтверждение моих слов громкий голос Захарки рассекает воздух, добираясь до наших ушей:

– Эй. Все на выход! Нужно отпустить водителя, ему еще возвращаться в город.

– Ладно – Кирилл проходится ладонью по своему лицу и встает, подхватывает свою спортивную сумку и мой рюкзак. – Идем. Повеселимся.

Лагерь обрушивается на нас, как снежная лавина на тихий умиротворенный зимний курорт. Сносит шквалом эмоций.