Прости за мою любовь

Я могу представить, как сейчас Кирилл отмахнулся от моих слов и привычным жестом запустил пятерню в отросшую челку. Я слишком хорошо его знаю. Годы сталкерства просто так не забыть.

В трубке опять раздаются непонятные звуки, да такие сильные, что приходится отодвинуть ее от уха.

– Что ты там делаешь? – возмущаюсь.

– Громко, да? Извини. Готовлю себе ужин.

На готовку это мало похоже. Скорее, он раскрыл упаковку чипсов и принялся поглощать содержимое. Шуршание не утихает. Бросаю взгляд на часы, они показывают начало десятого. Слишком поздно для вредной пищи.

– И что у тебя на ужин? Жареная картошка с грибами? Или картошка со вкусом краба? – перечисляю вкусы небезызвестных чипсов.

– Не угадала. Макароны с курицей. Доширак.

Не могу удержаться и звонко смеюсь. Морозов тоже издает короткий смешок. Он продолжает жевать и сообщает мне слишком важно и слегка неразборчиво из-за набитого рта:

– Зря ты так нос воротишь, я собираюсь взять в лагерь пару пачек.

– Нас там будут кормить. Три раза в день.

– Вспомни их прошлогоднюю еду. Было, конечно, вкусно, но мало.

Молчу. Мне нечего вспоминать. В прошлом году я не попала в лагерь из-за Нельки. Меня там не было. Эта поездка тоже пока под вопросом. Зато в этот раз в лагере точно не будет Абрамовой, даже если я не поеду. А еще Кирилл сейчас разговаривает со мной как раньше. Без маски говнюка.

– Дашка, ты тут? Тоже пошла лапшу быстрого приготовления заваривать?

– Здесь, – настроение немного смещается вниз. С лагерем нужно что-то решать и сделать это в ближайшее время.

– Значит, скоро увидимся?

– Что? – широко распахиваю глаза. Он зовет меня встретится?

– В универ, говорю, придешь? У меня связь такая плохая, ты чего постоянно переспрашиваешь?

Сейчас я бы хотела, чтобы связь была просто отвратительной и вызов сам собой сбросился. С чего я вообще решила, что Морозов захочет со мной встретиться? Я опять сама себе придумываю ситуацию, на что-то надеюсь и опять падаю на землю, когда суровая реальность сбрасывает меня с моих же розовых облаков.

– Я вообще чего звоню-то, – между тем продолжает Морозов, не дождавшись ответа на свой вопрос. Видимо, ему надоело мое молчание. – Насчет лагеря надо решить. Я вожатым быть не собирался, для меня это все ново. А ты, говорят, уже имеешь такой опыт. Поэтому предлагаю тебя либо меня посвятить чуть-чуть в наши планы, либо взвалю сейчас все вопросы на твои плечи, а сам буду заниматься чисто организацией.

– Ну уж нет! – громко возмущаюсь, даже сажусь вертикально на кровати. – Ты хочешь отдать мне двенадцать детей на четыре дня, а сам отсиживаться в домике администрации?

Какое-то время мы наперебой спорим о лучшем воспитании «наших детей». Затем молчим, каждый переваривает полученную информацию.