Прости себе меня

Скрипела зубами от боли, когда он заломил её руки, задирая их выше, к лопаткам, — мне больно, Егор!

— Успокойся, мать твою! — прошипел и прижал губы к её плечу. Кончиком языка провёл по влажной сладковатой коже, — не дёргайся, Дани.

Пальцами собрал её волосы на затылке и потянул на себя. Сильнее. До тех пор, пока её ротик не открылся, чтобы уменьшить боль от натяжения в глотке. Вот так.

Приподнялся, осматривая миниатюрную фигурку. Плавные изгибы в тусклом освещении. Тонкая талия, плавно переходящая в округлые бёдра. На ней были трусики тёмного цвета. Самые обычные: никаких кружев и тесёмок.

— Если ты будешь дёргаться, Дани, — уверенно произнёс, — будет гораздо больнее. Ты поняла меня? — она молчала, рвано дыша ртом, — а если расслабишься... возможно даже будет приятно.

Она не произнесла ни слова. Тихо заскулила, осознавая, насколько беспомощна. А Егор, приняв это за согласие, отпустил её руки и дёрнул за тонкую резинку её трусиков. Стягивая те по бёдрам и открывая жадному взгляду вид на упругие ягодицы, которые были гораздо светлее остальной кожи.

— У нас мало времени, Дани, — провёл ладонью по бархатистой коже, спуская руку вниз и затрагивая тёплое лоно. Задержал дыхание, когда она пискнула от его касания там. Напряглась, вся сжимаясь, — очень жаль...

Поцеловал её в плечо и, стянув со своих бёдер штаны, приподнялся над ней, чтобы больше видеть. Чтобы видеть, как будет входить в неё. Потянул её на себя. Оставляя животом лежать на кровати. Она почти стояла на коленях. Если бы они доставали до пола...

— Пожалуйста...

Едва она успела произнести очередную мольбу, как тут же задохнулась. Почувствовав в себе его пальцы, дёрнулась вперёд, но он удержал. Крепче прижал женское тело к матрасу и, не растягивая больше удовольствие, полностью вошёл в девушку. Одним рывком ворвался в горячее нутро, тут же прикрывая рот Даниэлы ладонью. Сдерживая её крик и замирая на пару секунд. А времени было так мало. И её. Мало.

Вышел, впитывая те ощущения, которые испытывал в данный момент. Власть. Похоть. Желание. Потребность быть именно в ней. Будто этого он и ждал последние несколько лет. Сука..."

"Толкнулся вперёд, охреневая с того, какая она узкая. Как плотно стенки её влагалища обхватывают его стояк. Буквально душат, заставляя скрипеть зубами... заставляя вдалбливаться в обессиленное тело с каждым толчком всё яростнее. Сильнее. Быстрее.

Он уже не закрывал ей рот. Не было необходимости.

Она, кажется, смирилась.

Лицом уткнулась в постель, пряча боль. Тонкие пальчики комкали под собой покрывало. Девушка пыталась поднять бёдра... но Гордеев то и дело опускал на поясницу свою ладонь, обратно прижимая её к кровати. Так было плотнее. Уже. Глубже.

Продолжал долбиться в неё до тех пор, пока перед глазами не начали плясать белые пятна. Вот-вот.