Прости себе меня

— Прям здесь?

Дани подняла голову, только сейчас замечая, что они выехали за черту города. Прекрасно. Просто волшебно. Ливень залил дороги, всё ещё продолжая оплакивать эту землю.

— Тогда просто оставь меня в покое и молча веди машину.

Выдохлась. Она отвыкла от подобных стычек. Они всегда забирали у неё слишком много сил.

— Я, кстати. Про заправку не шутил, — Егор опять выхватил её глаза в зеркале. Зеленые и большие. Глубокие.

— Что? — она надеялась, что он это несерьёзно.

— Мне правда надо заправиться, — кивнул на панель, — бак мигает. Я почти пуст.

...

Это просто стечение обстоятельств. Обстоятельства, как обычно, не на её стороне. Дани отошла в сторону и достала телефон. Бросила апатичный взгляд на Гордеева, что стоял в очереди за кофе и, не сводя с него глаз, прижала телефон к уху.

— Да? — мама ответила уже после первого гудка, — ты уже дома, Дань?

— Привет, мам. Нет, ещё не дома.

— Погода ужас. Ты с собой зонт брала? Ты с Витей?

— Нет, мам. Не дома, — вздрогнула от раската грома и отошла от окна, — и не с Витей.

— А где? С кем?

— Я с Егором, — постаралась произнести его имя без явной неприязни, — и мы застряли на заправке.

— С Егором? Гордеевым что ли? — удивлённо. Да, мам, я тоже удивлена...

— Да, так вышло. Встретились случайно. Он меня подбросить предложил. Но нужно было заправиться. А нас отказались обслуживать из-за грозы.

На всякий случай... пусть мама знает, что она с соседским сынком. И сейчас именно на нём висит вся ответственность за её благополучную дорогу домой.

— Я поняла тебя, — задумчиво произнесла мать, — подумаю, что можно сделать... может прислать к вам кого-то с канистрой?

— Пока не нужно. Кажется, он уже кому-то позвонил. Если нет, я тебе перезвоню.

— У вас всё нормально?

Да. Частично.

— Да, мам. Я же говорю, что в случае чего, сразу позвоню тебе.

— Хорошо, — как только Гордеев поворачивается к ней, Даниэла тут же отводит взгляд, — всё. Я тебя целую. До вечера, мам.

— И я тебя. Позвони!

— Хорошо, — Даниэла копчиком чувствует его приближение, — пока.

Вешает трубку и, проглотив комок в горле, разворачивается лицом к своему неприятелю.

— Кофе, — протягивает ей стакан. Ну, надо же? Там яд?

Даниэла взглянула на его руку. Костяшки были сбиты.

— Спасибо, — буркнула, и осторожно перехватила стаканчик. Постаралась не касаться его пальцев. Получилось.

— Он без сахара, — зачем-то прокомментировал и встал рядом, — ты ведь без сахара пьёшь?

С чего он это взял? Пальцем в небо тыкнул? И с чего вдруг он пытается ей угодить?

— С сахаром, вообще-то, — врёт.

— Ну, значит, в этот раз попьёшь без сахара.

Его близость смущала. Заставляла чувствовать себя не в своей тарелке. Он стал не просто чужим. Он стал чем-то инородным. Из-за него Даниэла ощущала дискомфорт. Она сдвинулась от брюнета на шаг.