Прости себе меня

Но от её внимания не ушло едва уловимое движение внутри. Сделала вид, что это её не волнует. — Ты, кажется, так и не ответил ни на один мой вопрос...

— Что ты хочешь знать?

Она видела как напрягся его взгляд. Как на лбу залегла глубокая морщина, а губы сжались, превращаясь в тонкую почти белую полосу.

— Всё, — Дани отпустила его плечи, и её ладони легли на широкую грудную клетку. Слабый толчок намекнул, что она действительно хочет встать.

Пусть. Ладно.

Он нехотя встал и досадливо вздохнул, когда напряжённый член покинул горячий плен. Когда она, почувствовав свободу, тут же свела ножки и попыталась сесть.

Осмотрелась в поисках халата.

Егор поднял её ведь с пола и протянул Мухе.

— Спасибо, — подхватила халат, прикрывая грудь и всё, что ему так нравилось.

— Не за что.

Натянул брюки, оставляя торс обнажённым. Слишком жарко. Мокро. Сейчас бы прохладный душ. Желательно, с ней.

Мечтай, Гора. Тебе полезно.

— Тебе пора, — бросила парню в спину, обходя его.

Медленно и осторожно. Не глядя в глаза и пряча лицо за растрёпанными волосами.

А он не собирался уходить. На душ, конечно, претендовать не станет, но и покидать её дом сейчас, когда, кажется, она вновь как оголенный провод... нет. Он не уйдёт, даже если она закатит истерику.

— Я сам это делал, — застал врасплох не только её, но и себя. Но... на попятную идти не собирался. Не в его характере.

Он перехватил её вопросительный взгляд и, сдвинув стул, продолжил:

— Шрамы, про которые ты спрашивала... тогда.

Его невозмутимый вид и ледяной голос наводили на мысли, что он не совсем искренен.

Даниэла молча проследила за тем как он сел на высокий барный стул и, подняв хрустальный графин, наполнил стакан до краёв водой.

— Это успокаивало меня, — залпом выпил и с громким стулом ударил дном о столешницу, — приводило в чувство, что ли.

— Успокаивало? — не укладывалось в голове. Нет, у неё были подозрения, но она не ожидала, что произнесённые вслух слова, лишат её дара речи.

— Олег, — выплюнул знакомое им обоим имя, — каждый раз, возвращаясь от него. Или провожая из дома. Неважно...

Он снова говорил об этом, и теперь все обвинения в сторону его дяди не казались злой шуткой. Это... Боже! Неужели всё это происходило у них под носом?! Неужели его родители ни о чём не догадывались?!

— Егор, — Дани сделала пару шагов и кончиками пальцев зацепилась за спину стула, — я правда не знаю, как достучаться до тебя...

Слова застревали в глотке. Обрывались от неровного дыхания. Грудная клетка вибрировала.

— Это уже не важно, Муха, — он отмахнулся от её заявления.

— Я гандон. И не собираюсь оправдываться. Мне уже глубоко насрать, знала ли ты.

— Я не знала! — сорвалась, повышая голос и отодвигая стул,

— Господи! Я бы не промолчала! Я бы не сбежала! Я бы никогда...