Прости себе меня

Что она может быть ведущей в этой неравной борьбе.

Поэтому, почувствовав его руки на себе, Дани замерла. Заставила себя не двигаться. Привыкнуть к грубым, собственническим касаниям. Вынудить его сменить гнев на милость. Самой изменить поведение. Её взгляд застыл на губах Егора. Он продолжал что-то говорить, но Дани не слышала.

Она ведь имела полное право снова оттолкнуть его! Она всегда имела это право. Но не использовала. Сначала из-за страха. А теперь? Теперь почему отказывается от него? Из-за любопытства?

Скорее всего, она пожалеет об этом в самое ближайшее время.

Но, девушка провела языком по своим губам, снимая сухость, и громко сглотнула, смачивая горло. Дыхание становилось неровным. Его взгляд. Он действительно был способен парализовать.

— Молчишь? — сбитыми костяшками на руке он провёл по нежной коже её лица. — кажется, я прав? Да?

Даниэла оторвала взгляд от его ключиц, в очередной раз возвращаясь к глазам. На их дне мерцали песчинки азарта. Впрочем, как и всегда.

— Зачем я тебе, Егор? — девушка задрала голову и расправила плечи. Приподнялась на носочки и, посмела сдвинуться с места. Совсем чуть-чуть. Плечом задевая скос стены и позволяя Егору прижаться к себе. — Неужели на мне свет клином сошёлся? М? Мы ведь всё уже решили.

Он ничего не отвечал. Внимательно изучал её лицо. Пальцами убрал с её лба упавшие влажные пряди. Ароматные...

— Почему не оставишь меня? Ты ведь уже отомстил? — продолжила, в то время как его рука задела ухо и спустилась к шее, обводя плавный изгиб. Дани тут же задержала дыхание.

— Кто тебе сказал, что это месть? — парень согнулся и его губы коснулись мочки уха, тут же запуская очередную вереницу мурашек по плечам.

— Ты делаешь мне больно, — почти шёпотом, — всегда... разве это не месть?

Достучится ли? Это было бы чудом.

— Ты не позволяешь мне быть нежным, Муха.

— Меня зовут Даниэла.

Сказала это твёрдо, но была уверена, что он услышал, как дрогнул её голосок на последнем слоге. Нижняя губа попала в плен острых зубов. Девушка медленно подняла руку, опуская ту на мужскую грудь. Почувствовала мощное сердцебиение. Словно там, под рёбрами, его сердцу было мало места.

— Я знаю, — кивнул Егор и кончиками пальцев зацепил воротник белоснежного халата. Потянул за него, оголяя хрупкое плечо и вид на ключицу и ложбинку."

"Дани тяжело задышала. Не совсем понимала, что толкает её на подобный шаг. Что за туман застилает глаза? С чего вдруг? Что изменилось?

Он больше не сможет её шантажировать? Он проявляет к ней заботу? Тогда что это? Или слова Тимы стали толчком в отношении к нему?

Но ведь она даже не удостоверилась. Может, это очередная ложь!

— Я хочу тебя больше, чем ты можешь себе представить, Даниэла, — перебил поток её сумбурных мыслей, — блять... ты понятия не имеешь. Это убивает меня, Муха.