Прости себе меня

Он для этого приехал? Чтобы поиздеваться?

— Ты так жалок, Егор, — внезапно сорвалось с губ. Она сглотнула болезненный ком в горле, — жалок, как никогда. Мне жаль тебя. Не могу передать словами... Твоя ущербность сейчас зашкаливает. Ты осознаёшь это?

Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли у него в глотке. Его тёмный и вмиг потяжелевший взгляд, заставил кожу на лице Даниелы гореть огнём. Словно её облили кислотой...

Девушка поджала губы, но не отвернулась. Вибрация в груди не давала нормально дышать.

Это были считанные секунды. Секунды, когда маска слетела с его лица, обнажая уязвлённость, помноженную на кучу комплексов. А затем его губы медленно растянулись в неестественной улыбке. Он открыл рот, но его перебил стук в дверь.

— Завтрак, — произнёс отворачиваясь.

Шагнул к двери, распахивая ту, и впуская в номер женщину средних лет. Она вошла, втягивая за собой высокий столик на колёсах.

— Доброе утро. Ваш завтрак."

"— Благодарю, — вежливо ответил, наблюдая за тем, как тарелки с блинами и сырниками расставляют на его столе, — есть ещё набор посуды для гостьи?

— Да, конечно, — женщина наклонилась, доставая с нижней полки сервировочного стола дополнительные приборы.

Молча дождавшись, пока гувернантка покинет номер, Егор учтиво отодвинул стул, приглашая Даниэлу за стол. Ни слова не произнеся, девушка села на предложенное ей место. Лучше уж она ""позавтракает"" вместе с ним, чем продолжит разговор, от которого её спина покрывается липким ледяным потом.

Это... странно. Они собираются есть вместе?

Судя по тому, с какой лёгкостью Гордеев приступил к завтраку, для него это ничего не значило.

Дани вздохнула, поймав на себе его нетерпеливый взгляд.

— Я не голодна.

Но он продолжал смотреть на неё, слегка наклонив голову и медленно жуя. Дани отвернулась, но через пару мгновений её взгляд возвратился к нему. Егор продолжал смотреть...

— Что ты хочешь?! Я же сказала, что не голодна...

Он проглотил кусок сырника и, тихо прочистив горло, поставил перед ней чашку. Из чайничка налил туда кофе и, водрузив на свободную тарелку пару блинов, придвинул к девушке.

— Лучше ешь, Муха, — просипел и поставил рядом с её рукой маленькую пиалу с джемом.

Откровенно говоря, в его присутствии ей кусок в горло не лез. Не потому что её от Егора тошнило, и даже не потому, что аппетит напрочь пропал. Причина была в том, что есть в его присутствии было чем-то диким и неприемлемым.

— Перестань тогда пялиться на меня, — сквозь зубы выдвинула ему своё требование.

— Ешь. И я перестану пялиться...

Глава 41

В комнате было настолько тихо, что им было слышно приглушённое жевание друг у друга за щеками. Каждый глоток кофе казался оглушительным в этой могильной тишине. Дани неловко поёрзала на стуле и потянулась за салфеткой.