Прости себе меня

Он не смог проконтролировать свой взгляд. Глаза непослушно опустились, покидая её лицо и застывая на вздымающейся девичьей груди. Она соблазнительно поднималась при каждом вздохе, привлекая к себе внимание. Муха выросла. Ему не хотелось это признавать, но, кажется, сейчас она больше походила на бабочку, чем на муху. Если бы не раскрывала рот...

— Очень, — прервала поток его мыслей. Почувствовала его взгляд и подняла руки выше. Оттолкнуть его? Страшно. Поэтому девушка просто обхватила собственные плечи и пропихнула в глотке нарастающий ком, — что-то ещё?

Пожалуйста, пусть отойдёт. Пусть валит отсюда.

А ведь тошнота действительно подступала. Это всё нервы.

— Да, есть кое-что, — произнёс налегке и всё же сделал шаг назад. Широко улыбнулся. Нет... нет-нет-нет! Он сейчас скажет какую-то гадость! Он всегда так скалится перед тем, как задеть её за живое. Дани задержала дыхание, — видел утром твоё дефиле...

Что? О чём он?

Даниэла лихорадочно перебирала в голове все возможные варианты. И только один подходил под его описание.

Нееет...

Егор ведь говорил её матери, что приехал утром!

А что Дани делала после завтрака? Верно: подбирала подходящий бюстгальтер под выпускное платье. Крутилась перед зеркалом не меньше получаса, даже не подозревая, что кто-то может её видеть! Но ведь она переехала в другую комнату! Как он смог?! Откуда?!

Девушка открыла рот и не могла произнести ни звука. Как рыба, хватала губами воздух, в то время как тонкие пальчики всё сильнее впивались в собственную кожу на плечах. Сволочь.

— Чёрный, — продолжил, отступая ещё на шаг. А она готова была разрыдаться, — идеально! — Наслаждался тем, как белеет её лицо. Как раздуваются аккуратные ноздри, — не была бы ты мухой... у меня бы встал!

Глава 3

— Уверена, что не хочешь пойти?

Её мама задержалась в дверях, пронзая дочь внимательным взглядом. Дани была уверена, как никогда. И не потому, что вчера кретин Гордеев в приказном тоне озвучил своё требование. Вовсе не поэтому. Она сама. Находиться в его компании — подобно пытке. Изощрённой и выматывающей.

— Мам, — слегка скривив губы, — я не в том состоянии.

Врёт. Пришлось. Она была вынуждена лгать о том, что у неё на пару дней раньше положенного начались критические дни. А мать в курсе того, как болит у Даниэлы живот в первый день. Это ведь веский повод для того, чтобы остаться дома? Потому что любая другая причина — мелочь для её отца.

— Я поняла, — Марина Арсеньевна поджимает губы и тяжело вздыхает, — отлежись тогда.

Дани замечает лёгкое беспокойство в глазах матери. Словно она о чём-то догадывается. Только этого не хватало. Разборки между родителями из-за недопонимания между их детьми — это последнее, чего бы ей хотелось.