Прости, но я ухожу (СИ)

Возможно, я смогла бы даже понять мужа, ведь у нас с ним были общие дети, воспоминания, похороненные заживо мечты…

Однако сейчас, когда я смотрела, как Леля, отвернувшись, уткнулась носом в плечо Вадима и всхлипывает, стало ясно, что она та еще актрисулька, которая будет очернять меня до тех пор, пока Куденков искренне не уверует в то, что столько лет жил с медузой Горгоной.

- Что это происходит? А? Ничего не понимаю… - послышался стариковский голос.

Это вертел во все стороны головой дедуля Вадима, который подслеповато щурился и пытался вникнуть в суть разыгрывающегося спектакля. Остальные гости застыли, пялясь на нас во все глаза. Я обвела их взглядом, гадая, есть ли кто-то, кто знал об интрижке Вадика и Лели?"

"- Я думаю, что творю, Куденков! - рявкнула в ответ. - И если ты постараешься напрячь голову и запросишь записи с видеокамер, которые есть у нас даже на черной лестнице, то сам все поймешь!

На лице Вадима появилось растерянное выражение, а Миронова испуганно округлила глаза и залилась краской. О том, что ее милая маленькая ложь может быть раскрыта, она, видимо, до сего момента не думала.

- Так что если невинная Лелечка не стерла коленки, когда занималась с кем-то непотребством, то сам выясняй, где она получила ссадины!

Глаза мужа полыхнули ненавистью и лютой агрессией. Он шагнул в мою сторону, но тут же передо мною, словно из-под земли, выросли мама и Люся.

- Куденков… иди отсюда, а? Не позорься и не позорь семью еще больше! - процедила подруга. - Или мне позвать пару мужиков из зала, чтобы они тебя вытащили вон?

Она обвела гостей быстрым взглядом. Юлька, которая сидела в центре одного из столов, всхлипнула и быстро отерла слезинку. Петя сжал ладонь в кулак, но, слава всем святым, был занят тем, что держал на коленях Ксюшу, так что вряд ли стоило ожидать боев между сыном и отцом.

- Вообще-то мы такие же гости, как и те, кого позвала дочь на праздник! - начал Вадик, но произнес это как-то неуверенно.

Какая нелепость! После всего, что он натворил, Куденков еще и надеялся на то, что его оставят здесь!

- Пап! Поезжайте домой! - подала голос Юля и вдруг отчаянно разрыдалась. - И спасибо вам с мамой за испорченный праздник!

Она сорвалась с места и выбежала из ресторана, и мне стало одновременно горько за дочь и обидно за себя. Я в этом всем уж точно виноватой не была! А уж празднование и вовсе легло на мои плечи, на что ушли все силы. Хоть я и цеплялась за этот день, как за спасение, было понятно, что не нужно было собирать гостей в тот момент, когда день рождения дочери оглашали погребальные колокола, что звучали по нашему с ее отцом браку.

- Вадик… уедем отсюда! Мне нехорошо! - взмолилась Леля.

Я фыркнула.