Прости меня, если сможешь

Напряженные плечи, дрогнув, опустились.

— Даже хорошо, что я вас встретил, — продолжил я, будто мы столкнулись не посреди ночи в дверях ванной, а среди бела дня на кишащей прохожими улице. — Планы поменялись. Не разбирайте ваш чемодан — мы уезжаем завтра утром.

— Куд… — она осеклась и торопливо исправилась. — Мне нельзя покидать пределы столицы без получения разрешения в полиции.

— Пределы столицы мы не покинем.

Взгляд неумолимо стремился вниз — туда, где бледные пальцы сжимали края полотенца, где влажно поблескивала в льющемся из ванной свете чистая нежная кожа шеи — поэтому разговор я предпочел стремительно свернуть.

— Доброй ночи, — кивнув, я повернулся к темной спиной.

— Спокойной ночи, мистер Тернер, — полетело мне вслед.

Я зашел к себе и завалился, как был, на неразобранную постель."

"Мысли, покрутившись еще немного возле столкновения в коридоре, снова скакнули к случившемуся за ужином.

Она не виновата.

Нет, не Лиза — Абигайль. И матушка. Хотя и Лиза, выходит, тоже.

Никто не виноват, и это самое хреновое.

Я поворочался в поисках удобной позы. Как всегда, не нашел. Суставы опухли и ныли. Крутило, как на непогоду. Это мелочь — физическое проявление перекошенных магических потоков.

«Все пройдет!» — уговаривали меня друзья.

Те, кому повезло больше — не остаться калекой в тридцать лет.

«Всё пройдет!» — фальшиво пели доктора. — «Мы определимся с тем, чем именно вас поразили и подберем успешную схему лечения! А пока что — пейте микстурки, они снимут симптомы!»

Только сестренка высказалась честно — но сплошь непечатно. Камиллу тоже здорово перекроила эта война.

Огненная ведьма, она долго придерживалась нейтралитета, ради медицины и возможностей темной магии в ней, не одобряя ущемлений и ограничений, но взбесилась и подалась в гражданское ополчение военным врачом после того, как темные покусились на святое — на госпиталь Святого Петра. Уходила доверчивой девушкой — а вернулась взрослой женщиной и невестой Тома. И, пожалуй, могла себе позволить высказываться резко — даже и в присутствии старшего брата.

Микстурки, кстати, симптомов не снимали — в лучшем случае, ослабляли. И чем дальше, тем меньше.

Я покосился на стоящие на тумбочке флаконы, задавил привычное желание запустить ими в стену, перевернулся на другой бок и провалился в сон.

ЛизаЯ лежала в отведенной мне комнате и смотрела в потолок. Мысли то рассеянно разбегались в разные стороны, то возвращались всем скопом, прокручивая события вечера.

Крики в столовой были слышны мне даже на третьем этаже. И злой топот ног по лестнице, и громкий хлопок дверью.