Прости меня (СИ)

Я спустилась на парковку, прихрамывая, и как не старалась идти ровно, Гордей заметил.

— Упала и подвернула.

— Почему мне не сказала?

— Это очень важно. Наташа, ты теперь моя девушка, и всё, что происходит с тобой, для меня самое важное.

Теплая ладошка прикасается к моим волосам. Эти прикосновения мне приятны. Я закрываю глаза и наслаждаюсь движениями. Гордей охватывает мою голову рукой, и притягивает к себе. Наши губы соединяются. Он целует нежно, покрытая каждый сантиметр лица. Я стону от удовольствия.

А потом, всего одним движением он перебрасывает меня к себе на колени. Он такой сильный. Он сделал это, как будто я ничего не вешу.

Его язык в очередной раз исследует мой рот. Он проникает глубоко и властвует в моем рту, как будто хозяин. А я стону и задыхаюсь от этих движений. Мне так хорошо. Гордей снимает с меня майку, и грудь сразу же выпадает. Да, я без лифчика.

— Ооо, — только и врывается с его рта.

Он начинает целовать сосок, втягивать его и покусывать. Второй рукой жмёт на вторую грудь. Я, скорее всего, кончу, так и не дождавшись его проникновение в меня.

Но резко всё обрывается. Я не сразу понимаю, что Гордей выпускает мою грудь и лишь смотрит на меня.

Он показывает на огромный синяк на моём бедре.

Это всё, что приходит в мою голову. Я как-то даже не подумала, когда заскакивала на его колени.

— Наташа, что это за хрень? Тогда в кино его не было.

Какой же ты, Гордей внимательный. Было, не было. Теперь есть.

— Я ж говорила, что упала. Вот и синяк.

— Рана не свежая. Когда упала? Сразу после кино?

Гордей возвращает меня на место, возвращает майку. И как только я её одеваю на себя, пристёгивает мой ремень. Жаль. Машина срывается с места.

— Не сразу. Позже. Уже в общаге.

— Мне, почему не сказала?

Такой простой вопрос. А я не могу придумать, что на него ответить.

— Потому, что ты бы убил Тимура. Потому, что ты мог мне не поверить, — хочется сказать это.

Но говорю совсем другое.

— Потому, что не хотела, чтобы ты беспокоился.

— Но так я ещё больше беспокоюсь. В больнице была?

— Нет. Тут ничего серьезного.

Горский, на то и Горский. Как гора. Как камень. Непреклонен. Сколько не просила, он всё равно привез меня в больницу.

Мне сделали снимок лодыжки и рёбер. И как оказалась, там действительно ничего нет, кроме сильных ушибов.

Мне выписали рецепт на обезболивающие и мазь. А ещё запретили тренироваться до конца недели. А лучше, на две недели воздержаться от тренировок.

Мы заехали в аптеку, после чего Гордей отвёз меня к себе на квартиру.

— Просто побудем тут. Я не буду приставать, обещаю.

— Ммм, а если пациенту хочется ласки, что с этим делать, товарищ доктор?

— Доведёте до греха, больная, — с усмешкой ответил он, пока мы поднимались в лифте.

— А как же твоя тренировка?

— Я написал тренеру, что уехал.