Прости меня (СИ)

Когда вспоминаю все свои ошибки и поведение, в такую бездну ныряю. Прошло уже столько лет, а я до сих пор не выныриваю с неё. Если бы я в то время забыл о собственной гордости и упёртости, то Наташе не пришлось бы столько проблем тащить на своих хрупких плечах.

Та и не я её вытащил с ада. Психолог помог. Я лишь был всё время рядом и помогал. Не представляю как бы я сейчас жил, если бы она тогда сделала аборт.

Моя сильная девочка, оказался сильнее меня. Решила сама вырастить дочь. Даже после всего, что я ей наговорил.

Не зря я боялся потерять её, всё это время. Не могу сказать, что она моя вторая половина, потому что она целая вселенная. И ни как не половина. Больше.

— Папа, через, сколько маму увидим?

— Сейчас её рейс должен приземлиться, она пройдёт регистрацию и выйдет к нам. Вон через те двери, — показываю рукой дверь с которой, минут через десять, должна появиться Наташа.

— Пап, а ещё долго? — снова нежный голосок Ани будоражит моё подсознание. Прошла минуту, с тех пор, как она точно такой же вопрос задавала. И это уже в пятый раз, после того, как мы пришли сюда.

Выдержка — это точно не Ани конёк. Настоящая Горская.

— Смотри, от туда уже выходят, — снова концентрирую её внимание на двери, с которой начинают активно выходить люди.

Наташи среди первых людей нет. Это не похоже на неё. Обычно она в первых рядах. В этот раз она выходит самой последней. Причём идёт очень медленно.

Аня срывается и бежит к маме, я с большим букетом роз так же пытаюсь не отставать от дочери. Но за ней не угонишься.

— Мамочка, я тут, — бежит и на ходу привлекает внимание Наташи. Улыбка появляется на лице, когда она замечает дочь. Через пару минут мы наконец-то все вместе обнимаемся.

— Мамочка, я так скучала. У меня дома для тебя сюрприз, — на выходе с аэропорта тарахтит дочка.

— Что за сюрприз, родная?

— Я целую коробку червяков насобирала. В этот раз Мирон будет плакать, я тебе обещаю. Хочешь на них посмотреть?

— Давай в другой раз. А то мне не хорошо станет, если я их увижу.

— Почему? — останавливается она, и яростно ждёт ответа.

— Пусть твой папа тебе объясняет, почему маму теперь двадцать четыре часа в сутки тошнит.

— Всё так плохо, любимая? — обнимая, спрашиваю я.

— Ужасно, Гордей. С Аней, у меня не было токсикоза. От слова "совсем". А тут, уже третий день мучаюсь. Ничего в глотку не лезет, сразу обратно.

— Завтра же поедем к врачу. Пройдём все необходимые обследования и анализы.

— Горский, сколько мучений из-за тебя мне пришлось пережить в прошлом. Так и сейчас из-за тебя страдаю. Если ты ещё, когда-нибудь попросишь меня забеременеть, чтоб посмотреть какая я беременная, обещаю, я тебя пристрелю.

Сажу Аню в автокресло, и помогаю Наташе сесть на пассажирское сиденье.