Прости меня (СИ)

 — А иначе… Иначе…

Я не могу освободиться от его рук. Он держит меня в своих объятьях. А мои руки заняты ребёнком. Глаза закатываются, а голова становится безумно тяжёлой. Хочется закинуть её ему на плечо, и снять этот груз, который камнем весит между ног. Мне хочется выбросить его, убрать. Снять это напряжение.

— Уберу, если согласишься вы за меня замуж. А иначе… Будешь стонать так громко, что услышат не только родители. А и весь дом.

— Гордейййй… Тут Аня… Нельзя…

Он уже пытается залезть под мои шорты, активно отодвигая их в сторону.

— Пусть привыкает. Её родители часто будут любить друг друга. И, кажется, начнём прямо сейчас. Дверь ведь закрывается изнутри? Родители поймут. Тоже ж были молодыми.

Он это говорит с издёвкой или серьёзно? Сомневаться в его словах, как-то мне не приходилось. И брал он меня везде, где ему хотелось. И сейчас его ничего не остановит. Даже я. Единственный вариант согласиться.

Но я не знаю, хочу ли я за него замуж!

Дура, конечно, хочу. Я же его так люблю… У нас столько всего было. Мы друг другу так много боли приносили. А вдруг не справимся?! Я не хочу, чтоб Аня страдала.

— Боже, Гордей, — его рука нырнула под шорты, и гладит меня по мокрым трусикам.

— Ебать, ты мокрая. Черри, я тебя серьёзно сейчас выебу. Аню положим в кроватку и… Кайф… Ты так же течёшь, как их раньше, для меня… Сука, я сам на грани. Боже…

— Я сейчас кончу… Гордейййй… Сильнее надави… Ещё…

Я шепчу тихо. Голова моя запрокинута. Открытый рот хватает воздух. Я дрожу, вздрагиваю и кончаю. Без его проникновения в меня. Что он творит со мной? Почему моё тело подвластно ему, а не мне? Всегда. С первых секунд знакомства. Даже девственность меня не остановила.

— Горский, я тебя убью, — говорю наконец-то, когда появляются силы говорить. Гордей разжимает свои объятья и отпускает меня. Я кладу Анечку в кроватку, и снова возвращаюсь к нему. Подхожу слишком близко, и начинают руками бить его в грудь.

— Я тебя убью, — в ритм моих движений говорю снова.

— Чёрт, Гордей. Люблю, конечно, — сдаюсь я.

Что бегать вокруг да около, когда меня распирает от собственных чувств. Всю неделю пока он был рядом, я не могла нормально спать, есть. Каждая мысль была о нём. Перед сном я закрывала глаза и видела, как он берёт Аню на руки. Как учится менять ей памперс. Как целует. И этого хватало, чтоб чувствовать себя счастливой. Пусть я ему это не показывала. Пусть закрывалась. Мне казалось, что он вернулся сюда не ради меня. Мне казалось, что он остался только из-за дочери. Что чувств у него нет. Что это всё похоть.

Но он всю неделю был примерным. Не приставал. Спрашивал меня о моём самочувствии. О том периоде времени, когда не был рядом. Это умиляло и открывало его с другой стороны. Заботливый, внимательный, любящий отец.

— Потерпишь, — выдыхаю я.