Прости меня (СИ)

Она всё-таки существовала. Но как? Где она была?

— Они нашли её под кроватью. Не знаю, каким образом догадались оставить, а не выкинуть.

Больше слов в моём словарном запасе нет. Та они и не нужны. В тот вечер, она ждала моей поддержки.

Сука, остановите поток эти слов. Это же мои фразы. Каждое слово. И это даже не половина всего того дерьма, что я ей наговорил.

Кто был тем человеком, что говорил всё это? И разве можно его назвать человеком? Это существо инородное. Оно не достойно ни любви, ни жалости.

Вначале я чуть не убил Наташу. Потом я убил нашего ребёнка. А теперь она замужем за другим.

У нас больше нет шансов. Ни одного.

После всех манипуляций с больницей и ментами. Я отправляюсь в собственную квартиру, чтобы тупо поспать. Я уже не могу думать о том, что натворил. Не могу слушать кассету с собственными фразами. Не могу вспоминать лицо Наташи и голос, когда она сообщала мне о беременности.

Я уже ничего не могу.

После двух дневной суеты, Никопольский всё-таки соглашается забрать своё заявление. Я следом, забираю своё.

Мне бы убить его. Может тогда стало бы хоть чуточку легче. Потому что больше мне ничего не помогает.

Третью неделю бухаю. Я уже прописался в клубе. Осталось ещё номер тут найти, чтобы было, где поспать. И всё. Это моя новая хата.

У меня даже на девок не стоит. Походу мой член сломался, как и я сам. Та и трахать мне никого не хочется. Мне просто хочется сдохнуть.

Вычеркнуть с памяти все события прошлого года.

А можно мне тоже в кому упасть, чтоб на хрен всё стереть. Что нужно сделать, чтобы забыть всё?

— Гордей, сколько можно пить? Ты вообще себя видел? Учебу забросил, футбол. Так недолго и с катушек слететь можно. Или ждёшь, пока отец узнает, и закроет тебя в какую-нибудь клинику?

— Матвей не тошни и так хуёво.

— Брат, прошло уже три недели, как она уехала. Оставь ты всё это. Нельзя же так издеваться над собой. Что сделано, то сделано. Надо жить дальше.

— А как жить? Я не могу без неё! Не хочу! Понимаешь? Мне нужна только она.

— Значит езжай к ней. Попробуй поговорить.

— И что я ей скажу?! Извини, что я такой козёл?!

— Ну, можешь начать с этого.

— Муж не стена, можно и подвинуть. Тем более, когда между вами химия.

— А чё ж сам мужа Мирославы не подвинешь?! Между вами тоже химия… Та и не могу я так… Как подумаю, что спит с ним, кровь в венах застывает. Она должна быть только моей. Я не могу её ни с кем делить.

Поднимаюсь и иду к барной стойке. Бухло, закончилось. Та и разговоры Матвея порой подбешивают. Такой, сука, умный, а сам тут до сих пор сидит. Не спешит ехать разгребать свою жизнь. В моей копается.

Я настолько свыкся с этим клубом, что хожу уже как у себя дома. И даже молодёжь меня уже не раздражает. Смотрю на них и завидую. Они могут почувствовать драйв, я же всё так же опустошен.