Прости, я тебе изменил (СИ)

— Да? — напряженно хмыкнула я. — А та, с которой ты мне изменил? Ее ты уже не учитываешь? — надменно вскинула подбородок, сузив глаза в маленькие щелочки.

Пауза. Столь длительная, что казалось Макар уйдет от ответа.

Вытянув шею, он задумчиво провел костяшками пальцев от подбородка вдоль шеи и обратно.

А я полоснула его неприязненным взглядом до верности, чтобы он и вовсе ушел куда подальше.

Не ушел.

Очнулся и корпусом подался вперед.

— Ты думаешь, у меня было с Олей? — почти шепотом. Заторможенно качнул головой. — Серьезно?

Промолчала. Подмывало матюкнуться, но я вынужденно прикусила язык. До металлического привкуса.

А Макар запыхтел. Нервно провел рукой по подсохшим волосам, кучерявившимся на кончиках.

— Да, она действительно нарисовалась тогда в клубе. И... помню, мы повздорили сильно, но..."

"— Не нужно, — прервала его, на удивление, ровным и спокойным тоном, несмотря на ненависть, пускающую корни в самое сердце. — Мне не нужны твои оправдания. Я все хорошо помню. Я все услышала еще два года назад... Ты все подробно мне объяснил. Повторять не нужно!

Грудью резко на край стола навалился и выпалил с нервом:

— Нет, я обязан! Обязан сказать, что ты ни в чем не виновата!

Макар не мог усидеть на месте. Его будто ломало изнутри.

Но как же приятно было наблюдать за его внутренними терзаниями.

— Аль, я несколько недель находился в заднице, а ты...

— Что я? — дерзко выплюнула, вздрогнув всем телом.

— Ты не слушала меня, когда я пытался с тобой объясниться. Заладила о свадьбе. Я был зол на себя... На то, что не хотел никак повлиять на ситуацию. Я когда домой приехал, ты попросила меня назвать чье-то имя. Я счел это подходящим моментом и все, меня понесло. Я вывалил все дерьмо на тебя. Сорвался... Пиздец просто! — голос Макара сошел на хрип. До него словно только дошло, что Оля не зря прозвала его «мудилой». — Я же выдумывал столько всего... Перегнул. До сих пор простить себе этого не могу.... Я сожалею. Обо всем...

Поворот не туда.

Я в шоке...

И как у него только язык повернулся сказать мне нечто подобное? Спустя столько времени. Да даже не во времени дело!

Сколько бы ни прошло времени — не важно.

Поздно.

Поздно жалеть. Поздно раскаиваться. Поздно что-то объяснять. Поздно придумывать что-то. Все уже давно сделано. Решено. Не верю ни единому слову. Слушать ничего не желаю.

И с чего он взял, что я виню себя?

— Мне плевать. Можешь хоть подохнуть от стыда. И от жалости к себе! — заключила я с надменной улыбкой, а и без того утратившее равновесие срывало с петель.

Громов крепко зажмурился, пережал двумя пальцами переносицу, а затем обратил на меня молящий взгляд.

— Если ты готова выслушать меня, я могу рассказать тебе, как все было на самом деле... — хрипло отозвался, смотря будто сквозь меня.

— Нет.