Прости, я тебе изменил (СИ)

Он превратился в немощного старика.

Это печальное зрелище. И до того пугающее. Берущее за живое.

— Ну как ты? — поинтересовался Макар, ободряюще похлопав отца по бедру.

— Как на курорте, — пытался мужчина юморить сквозь болезненное хрипение. — Все тут носятся вокруг меня. То одно поднесут, то другое. Сестрицы всю задницу мне истыкали уже. Подохнуть спокойно не дают. Вот на кой хрен ты меня сюда положил? Что ты возишься со мной?

Макар присмотрелся к аппаратуре, где на экране транслировались жизненные показатели Дмитрия Борисовича, и сдвинул брови к переносице.

Знать не знаю, что он там углядел, но, должно быть, ничего хорошего.

— Так надо, отец. Сначала ты со мной, теперь моя очередь, — ответил Макар с нажимом. — Лучше скажи, тебе обезболивающее когда давали в последний раз?

— Час назад. Все нормально. Мне уже полегчало, — лгал Дмитрий Борисович.

Не хотел расстраивать сына, но вся мучительная боль и так отражалась у него на лице. При малейшем движении. При каждом глубоком вздохе.

Странно, но он совсем не удивился моему появлению. И даже не поинтересовался, почему я пришла вместе с Макаром.

А я же места себе не находила. Смотрела куда угодно, но только не на Дмитрия Борисовича.

Ужасно больно было видеть в нем угасающего человека. Тающего прямо на глазах.

— Это хорошо, потому что мне нужно тебе кое-что рассказать, — сказал Макар несколько нервно, покосился на меня. Он словно искал во мне поддержку.

Я буквально заставила себя пройти ближе к нему. Остановилась у подножия кровати и обняла себя руками. Волнительно было до трясучки."

"— Та-а-ак, — подозрительно прищурился Дмитрий Борисович, перевел взгляд с меня обратно на Макара. — Неужто вы вместе?

— Я бы так не сказал, но мы были когда-то вместе. Два года назад.

Мужчина вздохнул, поджав тонкие губы. Он попытался принять сидячее положение, но любое движение доставляло ему боль. Хоть он и старался не показывать вида.

Макар заботливо помог ему справиться с подушкой. Он поправил ее, подложил ему под спину.

— Так странно, — произнес Дмитрий Борисович наконец-то. Задумчиво. Мысленно он вел рассуждения, а потом решил их озвучить: — Алён, ты ведь всегда казалась мне здравомыслящей девушкой, но что... Что ты нашла в моем сыне? Он же упрямец, раздолбаем был.

Удивительно, но даже будучи при смерти, этот мужчина не упускал возможности подколоть Макара.

Он заставил меня улыбнуться. На миг забыть, по какой причине мы здесь находились.

Я посмотрела на Макара, а тот тоже всячески подавлял улыбку.

— Не знаю, так уж сложилось, — ответила я почти беззвучно и совершенно беззлобно.

— А если серьезно, то я подозревал, что вас двоих связывало что-то. Так... лишь предположения, — следом Дмитрий Борисович застал меня врасплох.

И Макара, судя по всему, тоже.

Улыбка резко сошла с лица.