Прости и спаси

Хочется зайти, найти ее сонную и теплую, прижать к себе податливое тело, зарыться лицом в волосы, глубоко вдохнуть и наконец вновь почувствовать себя счастливым. Но я боюсь посмотреть ей в глаза. Словно трусливая собака, сижу и смотрю в темные окна. Включаю запись с диктофона и прокручиваю признания Αркадия, вслушиваясь в каждое слово, добивая себя. Моя маленькая девочка, моя Лисичка никогда меня не предавала и всегда говорила правду, я оглох и ослеп от ревности и ярости! Боже, почему?! Почему, мать твою! Почему подставляли меня, а играли с ней?! Нашли мое слабое место и уничтожили наш брак.

Прошла неделя, самое мучительное время в моей жизни. Голову разрывают тысячи мыслей. Трудно, когда у тебя одна проблема, и невыносимо, когда их несколько. Вся моя жизнь — сплошной фарс. С одной стороны, Ника, за которой я хожу тенью, и не знаю, как посмотреть в глаза, а с другой стороны — ад, в котором варятся Черкасов и преследователь моей жены. До Черкасова просто так не доберешься, чревато губительными последствиями, а маньяк притих, похоже, мы его спугнули.

Каждое утро я отвожу Нику на работу, потом пытаюсь вести свои дела, и постоянно думаю, как уничтожить моих персональных демонов, сломавших мне жизнь. Это не эфемерные твари в моей голове, а настоящие люди, на которых можно найти управу, если хорошо поразмыслить.

Вечером я забираю Веронику с работы, мы заезжаем в магазиң и покупаем продукты. Дома она готовит ужин на двоих, и мы едим, обсуждая прошедший день. Почти все как раньше, за исключением того, что я теперь чужой, все наши разговоры сводятся только к преследователю и безопасности Ники. А после моя Лисичка запирается в комнате. Я не лезу к ней, потому что боюсь прикоснуться или завести разговор. Я трусливо боюсь заикнуться о прощении. Она полностью, безоговорочно, оправдана в моих глазах. Только легче от этого нам не станет. Оказалось, легко обвинять и уходить уязвленным, с гордостью хлопая дверями, объявляя о разводе. Но невозможно вымолить прощение, зная, что тебя не простят, и как раньше уже не будет. Я могу только смотреть на нее, заново изучать каждую деталь и внутренне корчиться в агонии от того, что сам все сломал. Да это сделано чужими руками, но никак не отменяет вины за то, что я ңе поверил, не почувствовал искренности своей женщины, оставляя ее униженной наедине со страхами и болью. Что говорят в таких случаях? «Прости я был неправ?» Это смешно и ничтожно мало! Мне не хватит этой гребаной жизни, чтобы вымолить прощения у моей маленькой Лисички, и вернуть назад ее безоговорочную любовь. Сколько раз она пыталась мне донести, что все не так, как мне, идиоту, казалось. Сколько раз унижалась, а я с садистским удовольствием втаптывал ее грязь.

Стала раздражать Татьяна.