Прости и спаси

Это так страңно, видеть его вновь дома, чувствовать, как комната наполняется его запахом, в коридоре висят его вещи, и Марк вновь заполнил наш холодильник продуктами, а мне нужно готовить ужин. Больно понимать, что он рядом, но мы не единое целое.

Марк отобрал у меня телефон и подключил его к своему ноутбуку, а я все-таки принялась за ужин. Через полчаса он позвал меня к телефону, мне опять звонил незнакомый номер, и кто-то молчал в трубку, но сегодня было не страшно, совсем не страшно, наверное, от того что я сидела совсем рядом с Марком, почти касаясь его тела. Преследователь как всегда помолчал в трубку и сбросил звонок. Марк вновь отобрал у меня телефон и уткнулся в ноутбук, а я поймала себя на мысли, что, несмотря на то, что мне очень больно видеть его в этой квартире, мне спокойно, когда он рядом и ничего не страшно.

Я приготовила плов, как любит Марк, салат из овощей и заварила чай. Самым трудным оказалось позвать его на ужин. Вроде все просто, но я не могу… Смотрю на накрытый стол и ком в горле встает, это все кажется таким семейным и даже интимным. Выхожу в гостиную, смотрю Марку в спину, и кусаю губы. Не знаю сколько бы так простояла, если бы Марк не обернулся.

— Ужин, — только и смогла сказать я и ушла на кухню. Ели мы молча, точнее Марк кушал, а я ковырялась в тарелке. И отпускать его боюсь и рядом невыносимо.

— Ты знала, что Аронов вдовец? — спрашивает Марк, нарушая тишину.

— Да, — киваю, отодвигая свою почти нетронутую тарелку.

— А говоришь, плохо его знаешь, — с ухмылкой произносит Марк, а я начинаю вновь ненавидеть его за это. Потому что не верит и до сих пор мучает меня. Молча встаю из-за стола, начиная собирать грязную посуду. — Что он говорил о смерти жены?

— Ничего, я не спрашивала, а он не рассказывал, — спокойно отвечаю я.

— Значит, ты не в курсе, что его обвиняли в убийстве жены? — внутри все холодеет, и я так и застываю с тарелками в руках.

— Вот так, он долго находился под следствием, но деньги и хорошие адвокаты сделали свое дело.

— Что это значит? — оставляю посуду и снова сажусь за стол.

— Это значит, что убийство плавно переросло в самоубийство, и Аронова оправдали. Странное такое самоубийство, жестокое, ножом в сердце. Мало кто выбирает такой способ, я впервые с таким сталкиваюсь.

— И что ты думаешь? — кусая губы спрашиваю я, а сама вспоминаю, насколько близка была с Виталием.

— Я пока ничего не думаю, Ника, это дело мне не раскопать, возможностей нет. Телефоны, с которых тебе приходили сообщения и звонки ни на кого не зарегистрированы, один из них вообще из другого региона. Курьер, который приносил тебе посылку, тоже подставной ни в одной службе доставки не было заказа с этим адресом. Кто-то очень хорошо подготовился.