Прости и спаси

По-прежнему продолжал ездить к дому, где, как казалось, был счастлив, словно верный пёс, выл под окнами Вероники и кусал собственные кулаки, не позволяя себе сорваться и бежать к ней. Когда она пришла ко мне и кричала о любви, я отчаянно хотел ей поверить, я даже на мгновение представил, что все это — страшный сон, но её блядские губы, запах, растрепанные волосы, вновь вернули меня в тот день и я понял, что реально могу её убить. Мне даже хотелось это сделать, меня ломало… Зверь внутри требовал расправы. Он хотел уничтожить ту, которая его приручила, а потом грязно предала.

В один из таких дней, когда в очередной раз подыхал возле ее окон, во двор въехала машина ее любовника, и в ту же минуту я пожалел, что не добил его. Я бы ничего не потерял, гнил бы на зоне, так же загибаясь от боли, зато эта тварь лишилась бы богатого ёб*ря. Он вышел из машины с букетом цветов, и сразу же поднял взгляд на ее окна. Я буквально сбежал со двора. Вылетел из машины в желании добить падаль и запихать эти цветы в его глотку, но вовремя затормозил, убегая в другую сторону. Не помню, сколько пробежал, нашел себя задыхающегося в незнакомом дворе, умылся снегом и закашлялся и почти выплевывая легкие. Тогда я понял, что в моей жизни нужно что-то кардинально менять, ломать себя под другую жизнь, иначе я реально загнусь из-за этой твари. Я пришел в себя и понял, что эта тварь не достойна даже моих мучений. Потому что она двуличная, лживая, фальшивая сука, на которую я растрачивал себя попусту.

Чтобы не случилось, жизнь не стоит на месте. В какой бы я не была депрессии, нужно было жить дальше. Просыпаться по утрам, что-то есть, пить, ходить на работу и выполнять какие-то действия. Говорят, время лечит. Нет! Это неправда. Время лишь заглушает острые симптомы. Душевная болезнь остается. Где-то внутри постоянно что-то болит. Такая глухая ноющая постоянная боль, которую остро чувствуешь по ночам, когда остаешься наедине с собственными мыслями. Но я научилась с ней справляться, то есть я срослась с этой болью. Чувствую себя опустошенной. Словно Марк наполнял меня, а теперь я уже не я, лишь пустая оболочка.

Можно было пожить у родителей, но они давно живут в поселке, где нет работы. Но это было скорее оправданием для самой себя. Я отчаянно не хотела покидать нашу с Марком квартиру. Мы вместе делали в ней ремонт, выбирали мебель, и каждая деталь этой квартиры напоминала мне о муже. Иногда мне даже казалось, что Марк просто уехал в долгую командировку и может вернуться в любое время. Я ждала его… понимая, что он не вернется. Бывали моменты, когда я отчаянно ненавидела его за то, что не поверил, за то, что недостаточно любил, чтобы почувствовать меня, и рвала наши свадебные фотографии.