Прости и спаси

«Люблю тебя, моя Лисичка», «Доброе утро, солнышко, твои любимые булочки на столе», «Готовь вечером свою прелестную попу, я ее отшлепаю. Заметил царапину на машине». Таких записок накопилось очень много, и я их хранила в выдвижном ящике. А в этой было написано всего два слова, которые окончательно меня разрушили. «Смени замки». Всего десять букв размашистым почерком, которые означали, что все действительно кончено.

Сорвала эту чертову бумажку и кинулась в ванную, открыла корзину для белья и обнаружила там старую футболку мужа, которую он забыл, уткнулась в нее лицом и реально завыла как животное. В этот момент я возненавидела Марка за то, что он отобрал у меня последнюю надежду. Кажется, я сошла с ума. Я уже не думала ни о чем, ни о родителях, которые меня не поймут, ни о дальнейшей жизни. Ни о чем, кроме навязчивой мысли уснуть и больше не проснуться. Я эгоистично хотела остановить эту невыносимую боль. Швырнула футболку Марка на пол, открыла шкафчик с лекарствами, нашла снотворное и высыпала полную горсть в руку. Засыпала таблетки себе в рот, открыла воду, налила стакан, и….

И не смогла. Я настолько жалкая что, не смогла распрощаться со своей болью. Выплюнула таблетки в раковину, прополоскала рот и побрела на кухню. Достала бутылку коньяка, свернула крышку и сделала несколько обжигающих глотков прямо из горлышка, пока не задохнулась от крепкого алкоголя. Поморщилась, отдышалась и выпила еще и еще, преодолевая рвотные позывы, пока не закружилась голова, комната не поплыла перед глазами, и все вокруг стало неважно.

Никогда не думал, что моей фатальной ошибкой станет любовь. Никогда не думал, что могу так обмануться в женщине, которую боготворю. Может, я и сам виноват. Недодал, недолюбил, уделял мало времени, недостаточно зарабатывал, дарил мало ласки — черт его знает, чего не хватало Веронике. До сих пор не могу поверить, что она просто прожженная тварь, которая так искусно притворялась, строя из себя мою маленькую девочку. Ищу ей оправдания и занимаюсь самокопанием. Но жизнь, сука, такова, что факт остается фактом. Кому, как не мне, знать, что слова, мольбы и слезы — фальшивы, всегда стоит верить только фактам, а они неумолимы, бьют меня наотмашь жестокой реальностью. И я загибаюсь от очередного точного удара. Если раньше я думал, что конкретно подсел на Веронику, и мне нравилась эта зависимость, тo теперь ОНΑ стала моей смертельной неизлечимой болезнью. Мучительным вирусом, который въелся в каждую клеточку тела и медленно меня убивает. А я хочу излечиться….

Увидел ее голую, растрепанную, в кровати с голым уродом, и мне реально снесло қрышу, я и сам не помню, что творил, что говорил, помню только сперму на ее животе и кровь ее любовника. Я убивал его в какой-то горячке, в ярости, похожей на агонию.